Зинаида Галактионова

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба

В разведку шли по доброй воле, иначе из-за одного человека можно потерять весь отряд. Разведчики практически каждый раз рисковали жизнью, и, видимо поэтому, были отчаянными и дерзкими. Об одном таком дерзком разведчике-диверсанте сослуживцы слагали легенды. Григорий Михайлович Поженян родился в Харькове, в 1922 году в интеллигентной семье, отец возглавлял Украинский научно-исследовательский институт, мать была врачом. Очевидно, смешение армянской и еврейской крови дало такой взрывной характер парню, который после окончания школы служил на Черноморском фронте, а к началу войны уже имел звание старшины и служил на крейсере «Молотов». К выполнению боевого задания приступил в первый же день войны, будучи разведчиком Первого особого диверсионного отряда. Участвовал в боях за Одессу, где с сослуживцами сумел у фашистов отбить водонапорную башню. Благодаря этому жители Одессы получили долгожданную воду. После войны был снят по подлинным историческим событиям фильм «Жажда». Поженян прославился

Традиционный анекдот в тему: Иностранец смотрит «Ёжика в тумане»: — Какой глубокий триллер! Какой саспенс! Лошадь — это символ смерти? Туман — это неопределённость бытия? Русский рядом: — Да расслабься ты, Джон. Ёжик просто к Медвежонку шёл, варенье есть. Недавно сидели мы с моим приятелем Крэйгом. Он англичанин, филолог, учит русский язык уже лет двадцать. Знает падежи, спряжения, может процитировать Достоевского, но при этом в его глазах всё ещё мелькает этот священный ужас перед «загадочной русской душой». Источник: amic.ru Зашел у нас разговор про мультики. Я говорю: — Крэйг, ну ты же язык знаешь. Ты наших классиков анимации смотрел? «Ну, погоди!», «Простоквашино»? И тут Крэйг меняется в лице. Бледнеет, глаз начинает дёргаться. И выдаёт исповедь, от которой я сначала хохотал, а потом проникся гордостью за нашу мультипликацию. Оказывается, у него с советскими мультиками — детская травма. Источник: babyblog.ru Начал он, как прилежный ученик, с мультика «Ох и Ах». Ну, помните этих дву