Марина Ильюшенок

Аудитория номер 304 всегда казалась слишком большой для потока философов. Высокие потолки, пыльные портьеры, пропускающие лучи осеннего солнца, и скрипучий паркет. В воздухе висел запах мела и старой бумаги. За кафедрой стоял Виктор Петрович. Ему было семьдесят. Он был высок, немного сутул, всегда в одном и том же твидовом пиджаке. Студенты любили его, хотя и считали немного странным. Они знали его историю, передавали её из уст в уста с первого курса. Пять лет назад, когда умерла его жена Анна, с которой они прожили сорок лет, Виктор Петрович исчез на полгода. Вернулся он другим. Прежний сухой логик, цитирующий Канта и Гегеля с холодным безразличием, исчез. Появился человек с мягким взглядом, который вдруг начал говорить о душе, о свете и, что самое удивительное для академической среды, о Боге. Сегодняшняя лекция была посвящена теодицее — попытке оправдать Бога при наличии зла в мире. — Итак, — Виктор Петрович снял очки и протёр их платком. — Лейбниц утверждал, что мы живем в «лучшем и