людмила тараненко

Императрица скучала по отцу — могучему Петру I, заряжающему своей энергией всех вокруг. Она и сама была на него похожа: не могла усидеть на месте, кипела весельем. Наверное, поэтому из всех своих бесчисленных дворцов Елизавета больше всего привязалась к уютному петергофскому Монплезиру, где все напоминало об отце. Лизетте было четырнадцать, когда девятилетняя стройка «забавного дворца» наконец завершилась и отец с гордостью показал дочерям новый дом — совсем небольшой, одноэтажный, неоштукатуренный, но очень романтичный: высокая ломаная кровля и огромные окна с мелкой расстекловкой «по-голландски»; особый узкий кирпич, как в Амстердаме; мощеная терраса вдоль всего морского фасада, осененная липами, подобно гаагским каналам. Увы! Сам Петр почти не успел насладиться всей прелестью Монплезира — скончался через два года, а дворец остался неприкаянным, новые правители проводили в нем лишь дипломатические приемы. Елизавета, оказавшись у власти, вновь вдохнула жизнь в Монплезир — петергофски

Императрица скучала по отцу — могучему Петру I, заряжающему своей энергией всех вокруг. Она и сама была на него похожа: не могла усидеть на месте, кипела весельем. Наверное, поэтому из всех своих бесчисленных дворцов Елизавета больше всего привязалась к уютному петергофскому Монплезиру, где все напоминало об отце. Лизетте было четырнадцать, когда девятилетняя стройка «забавного дворца» наконец завершилась и отец с гордостью показал дочерям новый дом — совсем небольшой, одноэтажный, неоштукатуренный, но очень романтичный: высокая ломаная кровля и огромные окна с мелкой расстекловкой «по-голландски»; особый узкий кирпич, как в Амстердаме; мощеная терраса вдоль всего морского фасада, осененная липами, подобно гаагским каналам. Увы! Сам Петр почти не успел насладиться всей прелестью Монплезира — скончался через два года, а дворец остался неприкаянным, новые правители проводили в нем лишь дипломатические приемы. Елизавета, оказавшись у власти, вновь вдохнула жизнь в Монплезир — петергофски