Гулиза Балагура

Я нашла у сына пакет с чужими вещами. Обычный пакет из супермаркета. А внутри – связка ключей на брелоке с Эйфелевой башней. Кожаная перчатка, левая. И фотография – чья-то свадьба, незнакомые лица. – Костя, – позвала я. – Иди сюда. Он вышел из комнаты. Десять лет, светло-русые волосы торчат вихром на макушке, как ни приглаживай. Посмотрел на пакет в моих руках и ничего не сказал. – Откуда это? – Нашёл. – Где нашёл? – На улице. Я села на табуретку. Плечи сами поднялись – так бывает, когда ждёшь чего-то плохого. – Костя. Это чужие вещи. Он кивнул. Не мне – себе. У него была такая привычка: кивать, когда думает, будто соглашается с собственными мыслями. – Я знаю, – сказал он. – Я их верну. – Кому? – Хозяевам. Я посмотрела на фотографию. Свадьба была явно не вчерашняя – по одежде видно, что снимок лет двадцать назад. Кому его возвращать? И как сын собирается это делать? – Костя, ты не можешь просто собирать чужие вещи. – Почему? Я открыла рот и закрыла. На этот вопрос у меня не было ответа