Простые рецепты

В тот день у меня даже тесто не поднялось, будто чувствовало беду. А беда пришла на высоких каблуках, в леопардовом пальто и с тремя баулами, набитыми не иначе как столичной спесью. Я думала, мы с мужем наконец-то заживем спокойно, выплатив последний кредит за пристройку, но у родни были совсем другие планы на наши квадратные метры и мою нервную систему. *** — Галка! А ну отворяй, у меня ноготь сломан, я задвижку не подцеплю! Я чуть половником не поперхнулась. Стою у плиты, борщ довариваю, никого не трогаю, а тут — нате вам. Голос этот противный, визгливый, ни с чем не спутаешь. Зойка. Сестрица мужа моего ненаглядного, Вити. Пять лет носа не казала, как укатила в город за "красивой жизнью", так и забыла, как калитка в родительском доме скрипит. А тут — здрасьте, приехали. Выхожу на крыльцо, руки в свекле, фартук набок. Стоит. Красная помада, на голове начес — ворона гнездо свила и яйца отложила, пальто "под леопарда", а снизу — грязища деревенская на сапогах. — Чего застыла, как памят

Я думала, что самое страшное в эту ночь — это вой ветра за окном и отключенное электричество. Но когда луч фонарика выхватил из темноты маленький сверток на крыльце, я поняла: настоящая буря только начинается. Этот ребенок не просто искал тепла, он принес с собой холодную правду, которая заморозит мое сердце навсегда. *** Я бы никогда не открыла эту дверь, если бы не странный звук. Это был не ветер. Ветер воет, свистит, бьет ставнями, но он не царапается в дверь, как побитая собака. — Света, ложись спать, это просто ветка, — буркнул Андрей, даже не поворачиваясь на бок. Ему было все равно. Он вообще в последние полгода стал каким-то чужим, холодным, как эта проклятая зима. Мы приехали на дачу, чтобы «оживить чувства», как посоветовала моя мама, но пока только оживили старые обиды. Я накинула шаль, сунула ноги в ледяные тапки и пошла в прихожую. Сердце колотилось где-то в горле. Снова этот звук. Царап-царап. И тихий, едва слышный писк. — Кто там? — крикнула я, прижавшись к двери. Тиши

Я ехала на эту дачу, чтобы попрощаться с прошлым, а нашла там войну. Родственники уже делили шкуру неубитого медведя, выставив меня блаженной дурочкой. Но когда на пороге появился тот, кого они так боялись, их лица вытянулись от ужаса, а моя жизнь перевернулась. *** — Послушайте, милочка, вы тут никто! Документы еще не вступили в силу, а мы — семья! Этот визгливый голос я узнала бы из тысячи. Тетка Нонна. Она стояла на крыльце нашей старой дачи в Кратово, уперев руки в необъятные бока, и напоминала перезревшую тыкву в дешевом ситце. Я поставила сумку на мокрую от дождя траву. Калитка за спиной скрипнула, отрезая путь к отступлению. — Нонна Борисовна, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. — Это дом моего деда. Завещание написано на меня. Что вы здесь делаете? — Что мы делаем? — она картинно всплеснула руками, и ее массивные золотые браслеты звякнули, как кандалы. — Мы спасаем имущество! Пока ты там в своей библиотеке книжную пыль глотаешь, дом гниет! Мы с Вадиком

Вера всегда знала своё место: серая мышь, на которую мужчины смотрят сквозь пальцы. Когда красавец Игорь вдруг обратил на неё внимание, она не поверила своему счастью. Но сказка закончилась быстро: как только на горизонте появилась богатая «королева», Вера с ребенком на руках оказалась на обочине. Прошли годы, Вера поднялась с колен, расцвела и забыла предателя. Но однажды раздался звонок, который заставил её сделать выбор: добить или спасти того, кто когда-то вытер об неё ноги. *** Я стояла перед зеркалом и в сотый раз пыталась найти в своем отражении хоть что-то, за что можно зацепиться глазу. Бесполезно. Унылые, редкие волосы мышиного цвета, длинный нос, который в школе дразнили «рубильником», и бесцветные глаза. — Ну и рожа, Верка, — вслух сказала я сама себе. — С таким лицом только в бухгалтерии цифры сводить, чтобы людей не пугать. — Опять самобичеванием занимаешься? — в дверях ванной нарисовалась Лариса, моя двоюродная сестрица. Вот уж кому повезло: грудь третьего размера, ног

Когда твоя жизнь превращается в сплошной кошмар — нет работы, нет денег, даже на автобус не хватает — ты не ждёшь чудес. Ты просто пытаешься дожить до завтра. Но именно в такие моменты судьба любит устраивать встречи, которые переворачивают всё с ног на голову. Я встретила Игоря в тот день, когда хотела просто провалиться сквозь землю. И поверила, что наконец-то повезло. *** Я шла по заснеженной улице и ревела. Просто шла и плакала, не стесняясь прохожих, которые косились на меня с опаской. Пусть думают, что хотят. Мне было всё равно. Четвёртое собеседование за две недели. Четвёртый отказ. «Мы вам обязательно позвоним», — соврала кадровичка с накрашенными губами, даже не глядя мне в глаза. Не позвонит. Никто никогда не звонит после этих слов. В кармане куртки лежали последние двести рублей. Пришлось идти пешком через весь город. Семь километров по морозу, в сапогах на тонкой подошве, которые промокли ещё на первом перекрёстке. Звонить маме? Попросить денег в очередной раз? Живот скрут

Они делили шкуру неубитого медведя с таким азартом, что забыли спросить, собирается ли медведь умирать. История о том, как родная кровь превращается в водицу, когда на кону стоят элитные квадратные метры, и почему «квартирный вопрос» способен разрушить даже то, что казалось незыблемым. *** Я никогда не думала, что запах дорогих духов моего брата будет вызывать у меня рвотный рефлекс. Но сейчас, стоя в коридоре нашей обшарпанной «двушки», я чувствовала именно это. Вадим стоял на пороге, брезгливо морща нос, и стряхивал невидимые пылинки с кашемирового пальто. — Таня, ну ты же понимаешь, ситуация критическая, — начал он без предисловий. — Дядя Боря — овощ. Врачи сказали, прогнозы туманные. Ему нужен уход. — Привет, Вадим. Давно не виделись, — я скрестила руки на груди, не приглашая его пройти. — Чай будешь? Или ты сразу к делу? — Какой чай? — он закатил глаза. — Я тебе говорю, Борю выписывают послезавтра. Куда его? Ко мне нельзя, у Инги мигрени, дети маленькие, собака... Да и сам я в к

Когда захлопнулась дверь за нашей единственной дочерью, уехавшей в новую жизнь, наш дом превратился в склеп. Мы с мужем стали чужими людьми, делящими одну жилплощадь и ненавидящими даже звук шагов друг друга. Я была уверена, что это конец, но судьба подбросила нам испытание, которое перевернуло всё с ног на голову. *** Я смотрела на широкую спину мужа и чувствовала, как внутри закипает глухая, тягучая злоба. Он просто сидел. Просто ел суп. Громко, с этим невыносимым хлюпаньем. — Ты можешь есть тише? — не выдержала я, швырнув полотенце на столешницу. — Как будто свинья в корыте, честное слово! Сергей медленно повернулся. В его глазах, когда-то любимых, цвета стали, теперь читалось только раздражение. — А ты можешь не пилить меня хотя бы пять минут? — огрызнулся он, откладывая ложку. — Ира уехала неделю назад, а ты уже превратилась в мегеру. — При чем тут Ира? — взвизгнула я. — Ты на себя посмотри! Ты же слова доброго не скажешь. Приходишь, утыкаешься в свой телевизор и молчишь. Мы как

Казалось, что жизнь устоялась, как хорошее желе: работа в музее, надежный, хоть и вечно занятой муж, уютная квартира с видом на московские крыши. Но один случайный звонок и найденная в старой книге записка превращают размеренные будни в детективный квест, где главный приз — собственная жизнь, а главный злодей — тот, с кем ты делишь завтрак. *** — Вы с ума сошли? — закричала я в трубку, едва не уронив чашку с утренним кофе. — Какой еще долг? У моего мужа нет никаких долгов! — Это вы так думаете, деточка, — проскрипел на том конце провода голос, похожий на звук рвущегося картона. — А вот Петр Аркадьевич думает иначе. Срок до пятницы. Не будет денег — заберем квартиру. И это, поверьте, лучший для вас расклад. В трубке повисла тишина, а потом пошли короткие гудки. Я стояла посреди своей любимой кухни, в халате с дурацкими ушками на капюшоне, и чувствовала, как по спине ползет липкий, холодный страх. Петя? Мой Петя, который боится стоматологов и всегда пересчитывает сдачу в магазине, задо

Галина всю жизнь тянула лямку: сначала угождала капризному мужу, потом — неблагодарной дочери. Когда в её пустой квартире появился случайный мастер, она и не надеялась на чудо. Счастье было коротким, ярким и пахло дешевым табаком, а расплата за него оказалась страшнее одиночества. *** Я стояла в коридоре, сжимая в руке его рубашку. От воротничка разило не просто чужими духами, а наглостью. Сладкой, приторной, дорогой наглостью. — Галя, не начинай, — Олег лениво стягивал ботинки, даже не глядя на меня. — У меня совещание затянулось. В курилке надымил кто-то, а там секретарша новая, вся в парфюме. — В курилке? — я швырнула рубашку ему в лицо. — У тебя помада на воротнике! Тоже секретарша случайно прислонилась, пока ты отчет сдавал? Олег медленно снял рубашку с головы. Его лицо изменилось. Исчезла привычная маска усталого кормильца, проступило то, что он скрывал годами — брезгливость. — Ну, раз ты такая глазастая... Да, Галя. Да! У меня есть женщина. Нормальная, ухоженная, которая не пах

Я думала, что наш дом — это крепость, пока на пороге не появилась женщина, которую мой муж похоронил десять лет назад. В этот вечер я узнала, что мой идеальный брак — это всего лишь декорация для преступления, а под нашими ногами зарыты не только секреты, но и чья-то украденная жизнь.paste.txt​ — Убирайся, я сказал! Ты здесь никто и звать тебя никак! — Кирилл почти кричал, выталкивая женщину за дверь нашего особняка. — Я никто? А ты не забыл, на чьи деньги ты купил этот дом, сынок? Или напомнить, чья подпись стоит на документах, которые ты так тщательно прячешь в сейфе? — Голос незнакомки дрожал от ярости, но в нем слышалась пугающая уверенность. Я замерла в тени коридора, не смея дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Мой идеальный, сдержанный Кирилл, владелец строительной империи, сейчас выглядел как нашкодивший мальчишка, которого поймали за кражей конфет. Только ставки здесь были гораздо выше. — Кира, что происходит? — Я вышла на свет, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Кт