Владимир иГалина Варкентин

22 ноября 1945 года, день третий Нюрнбергского процесса. На скамье подсудимых — 21 человек, на чьих руках кровь миллионов. И вдруг они начинают смеяться. Хохочет Геринг, трясется от хохота Гесс, усмехаются остальные. На всякий случай, прилагаю это историческое фото в оригинале: Фотограф успевает нажать затвор. Снимок облетает весь мир и ставит в тупик: что, черт возьми, могло развеселить нацистских преступников прямо в зале суда? Тот день был посвящен делу Альфреда Розенберга — главного нацистского «философа», автора расовой теории рейха. Его адвокат, доктор Альфред Тома, пытался изобразить подзащитного кабинетным ученым, далеким от реальной политики. Построение образа шло туго. Тут-то и случилась техническая накладка, которую никто не предвидел. Раздраженный ходом заседания, Тома повернулся к своему ассистенту и вполголоса произнес: «Болван, зачем вы суете мне эту дрянь?». Под «дрянью» он имел в виду книгу самого Розенберга «Миф XX века» — главный «философский» труд человека, которо

Есть мужчины, которые умеют считать деньги быстрее, чем секунды на циферблате. И есть женщины, рядом с которыми эти мужчины внезапно перестают считать вообще. История Марии Шукшиной и Бориса Вишнякова — как раз из таких. К началу нулевых Вишняков был не просто предпринимателем — он был из той породы, что выросла в девяностые и выжила. Валютные счета, недвижимость за границей, торговая фирма в Германии, подмосковная земля, автомобили бизнес-класса, яхта. Он умел «мочить» конкурентов — жестко, по-деловому, без сантиментов. Партнеры его уважали, побаивались и считали расчетливым игроком. В бизнесе он выглядел хищником с холодными глазами и крепкой хваткой. И вдруг — Мария Шукшина. Фамилия, которая в этой стране звучит как пароль к культурной памяти. Дочь Василия Шукшина — режиссера, писателя, человека, которого до сих пор называют голосом русской глубинки. После его смерти семья жила не только в тени славы, но и в тени конфликтов. Наследство, споры, публичные разборки — фамилия регулярно