Ольга Назарова

Лариса сидела за небольшим офисным столиком, машинально крутя в руках чашку с кофе. Взгляд её скользил по рядам одинаковых рабочих мест, по серым стенам колл‑центра, пока наконец не остановился на Насте – девушке, сидевшей напротив. Настя выглядела совсем не так, как большинство сотрудников этого места. В её больших глазах светился неподдельный интерес к миру, а тонкие черты лица и аккуратная причёска придавали облику нечто неуловимо интеллигентное. Было видно, что эта работа – обзвон должников, монотонный набор номеров и сухие разговоры о просроченных платежах – совсем не соответствует её натуре. – Скажи, неужели тебе не тесно в этих стенах? Такая яркая, умная девушка – и занимается обзвоном должников, – произнесла Лариса, наконец отрывая взгляд от чашки. Она внимательно посмотрела на коллегу, пытаясь уловить в её реакции хоть намёк на недовольство или разочарование. Настя чуть повернула голову, словно не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Потом мягко улыбнулась и спокойно ответи

Людмила медленно приоткрыла глаза. Всё вокруг выглядело размытым и неясным – тусклый свет одинокой лампочки едва пробивался сквозь пелену, очертания предметов в ванной терялись в полумраке. В ушах стоял глухой, монотонный звон, от которого голова казалась ещё тяжелее. Она попыталась приподняться, опираясь на локоть, но резкая, пронзительная боль в виске заставила её тут же опуститься обратно на холодный кафельный пол. Во рту было невыносимо сухо, каждое движение губ отдавалось неприятным жжением – видимо, разбитая губа начала запекаться. Людмила провела рукой по лицу и почувствовала липкую влагу. Она даже не стала пытаться вспомнить, сколько раз уже переживала подобное – десять, двадцать? Счёт давно потерялся. Главное сейчас – успеть привести себя в порядок до того, как Катя вернётся из школы. Собрав остатки сил, Людмила приподнялась, цепляясь за край раковины. Зеркало отразило то, что она и так знала: опухшее лицо, наливающаяся синевой гематома под глазом, разбитая губа, ссадина на с