Елена Литвякова

Она родилась в тот самый день, когда пришла похоронка на отца. С первых секунд своей жизни Анжела стала для матери не дочерью, а воплощением всех несчастий. Но в мире, где рушились надежды, нашёлся тот, кто дал обещание, сильнее войны, — вернуться и спасти её, чего бы это ни стоило. Тот сентябрь 1941 года в селе Заречное будто выцвел, как старая одежда. Небо было низким и свинцовым, а воздух, еще недавно пахнущий спелой рожью и полынью, теперь горчил гарью и тревогой. Война, докатившаяся до их глухого угла похоронками, забрала всех, кто мог держать оружие. Забрала и Ивана, мужа Марфы. А в хате Марфы начались свои бои. Схватки, острые и беспощадные, как штыковые атаки, скручивали ее, не давая передышки. Она стискивала зубы, вгрызаясь в подушку, чтобы не кричать, не пугать ребятню. Пятеро детей, словно испуганные птенцы, жались на полатях, глядя на мать широкими глазами. Старшему, Алексею, одиннадцатилетнему мужичку с серьезным, не по годам, лицом, было ведено принести бабку-повитуху. Он

По просьбе Тамары сватовство пришлось отложить. Алмаз не был в восторге, узнав о том, что его дочь "водила дружбу с кровной родственницей", но подарок бабы Шуры заставил его сменить гнев на милость. - Нет худа без добра! - сделал он вывод. - Хоть какой-то прок от твоих кровных родственников. Начало. Предыдущая глава. После похорон Тамара несколько дней не решалась войти в квартиру, которая осиротела без хозяйки. Однако русские традиции требовали собрать знакомых и соседей за столом, чтобы помянуть бабу Шуру. Рубина и Ида помогли Тамаре накрыть на стол и пригласили соседок-старушек. - Вот ведь как бывает!.. - сказала одна. - Был человек - и нет его. - Быстро Шура ушла, - поддержала её другая. - Так и не дождалась свою дочку. - Ну, хоть внучка объявилась, - ответила первая. - Скрасила её последние деньки. Уже перед выходом одна из соседок спросила у Тамары: - Что же ты будешь делать с квартирой? Продашь? Али сама заселишься? - Ещё не решила, - ответила та, открывая дверь. - Кст

В ожидании прошло два дня. Миранда явно ослабла. Она уже даже не пыталась вставать и лишь время от времени тоскливо посматривала туда, куда удалилась машина с ее хозяйкой... Вожак был главой стаи уже несколько лет. Стая собак не была дикой. Как раз наоборот. Она благополучно и сытно обитала по соседству с большим придорожным кафе, пользовавшимся бешеной популярностью как у местных водил, так и у дальнобойщиков и туристов. Движуха возле кафе, удачно расположившегося на трассе недалеко от Владикавказа, была непрерывной в любое время суток. Народ ел, пил, справлял свои надобности, бегал по магазинчикам, казалось, в режиме нон-стоп. Собак в стае было порядка пятнадцати. Все они отличались лохматостью и не маленькими размерами.\ Вожак был самым крупным. По своему внешнему виду и фактуре он напоминал лабрадора, хотя ни о какой породистости речь, разумеется, не шла. Да и по размерам он значительно превосходил любого своего породистого собрата. За долгое время обитания возле кафе у стаи сложил