Тамара Бобрушка

- Горит, что ли, что-то? – Виктор быстро опустил стекло и высунул голову из машины. – Смотри, сколько дыма! - Да опять, наверное, подростки мусорные баки подпалили, - усмехнулся Сергей. – Закрой окно, сейчас вонять будет. Серебристый УАЗик с большими буквами «ППС» на капоте стоял на перекрестке перед светофором. Экипаж патрульно-постовой службы в составе двух человек направлялся «на базу» (то есть - в место дислокации своего подразделения). До конца смены оставалось не более пятнадцати минут. И вроде бы уже можно было расслабиться, но… …лицо Виктора, который сидел на переднем сиденье УАЗика, выглядело сейчас почему-то очень напряженным. Он, когда увидел черные клубы дыма, которые валили из стоявшей поблизости многоэтажки, сразу почувствовал неладное. Точнее – на самом деле в тот момент вообще не было понятно, откуда именно валит дым, потому что на той стороне дома, которая была обращена к дороге, ничего не горело. Да и люди, которых Виктор успел заметить, выглядели вполне себе спокойн

Он загадал все то, чего жаждала его песья душа. И принялся ждать… Наступил вечер, Барбос продрог, проголодался и разочаровался: «Не бывает в этом мире чудес! Не для таких, как я. Обманул меня Феня...» Два старика стояли друг напротив друга под исполинской нарядной елкой на центральной площади города. — Ох, ну и устроил ты сегодня! Это же прямо светопреставление какое-то! — беззлобно проворчал один. — Ничего особенного! Сами просили, вот и допросились! — огрызнулся второй. Они были чем-то похожи, эти двое. Оба седобородые и голубоглазые. Оба одеты в похожие красные пуховики, у обоих на ногах немодные, но теплые валенки. Разительно различалось только выражение лиц. У одного мягкое, светлое. Улыбка прячется в бороде, глаза смеются синими искорками. У другого — наоборот. В глазах сталь, в голосе мороз. — Злой ты, братец! Просто темная личность какая-то, — вздохнул первый. — А ты добренький? Такой же, как и я, если смотреть в корень! — нахмурился второй. — Вот уж сравнил. Ни капли мы не п

Конверт лежал между квитанцией за воду и рекламой пиццерии. Обычный белый конверт с логотипом банка, адресованный Геннадию Павловичу Ракитину. Тамара вытащила его из почтового ящика вместе со всей стопкой, поднялась на четвёртый этаж, бросила почту на тумбочку в прихожей. И только через сорок минут, разбирая корреспонденцию одной рукой, а другой помешивая суп, она заметила строчку в прозрачном окошке конверта. – Уведомление о смене тарифа обслуживания расчётного счёта. Счёта, о котором она никогда не слышала. Тамара выключила плиту. Суп булькнул в последний раз и затих. Она повертела конверт, посмотрела на просвет. Внутри угадывался один сложенный лист. Вскрывать чужую корреспонденцию она не привыкла, двенадцать лет брака не дали ей такой привычки. Но пальцы уже подцепили край. Бумага внутри пахла так, как пахнут все банковские письма, типографской краской и ничем. Тамара развернула лист и прочитала его дважды. Потом села на табуретку и прочитала в третий раз. Счёт был открыт четырнадц

- Господи! Ну сколько можно? – возмущенно крикнула Надежда Степановна, когда вышла из подъезда с мусорным пакетом в руке. - Опять ты, Фёдор, ерундой страдаешь. Ну вот объясни мне, пожалуйста, на кой ты всякую рухлядь с мусорки домой к себе тащишь? Фёдор Михайлович, прищурившись, посмотрел на соседку, затем широко улыбнулся и помахал ей рукой: - И тебе доброе утро, Степановна. Хорошая сегодня погода, правда? Не так жарко, как вчера. - Ты мне зубы не заговаривай, а на вопрос отвечай. Тебе делать больше нечего? От безделья маешься на старости лет? Так поехали ко мне на дачу, я тебе там быстро работенку найду. Фёдор Михайлович остановился, смахнул крупные капли пота со лба, и снова поковылял в сторону дома, толкая перед собой старую детскую коляску, которую нашел сегодня на мусорке. А соседка выдвинулась ему навстречу, продолжая то ли нравоучать, то ли высказывать накопившееся недовольство. - Нет, я серьезно говорю: пару деньков на огороде с лопатой поработаешь, и вся дурь из головы мигом

Гроза накрыла трассу внезапно, как это бывает в конце августа, когда небо с утра ещё голубое и безмятежное, а к вечеру наливается свинцом и рушится на землю потоками воды. Дождь стоял стеной, и Сергей Петрович, ветеринар из районной ветстанции, возвращался с вызова — в соседнем хозяйстве заболела корова, пришлось ехать за сорок километров по разбитой просёлочной дороге. Теперь он вёл свой старенький «уазик» сквозь водяную пелену, напряжённо вглядываясь в серую мглу, и думал только об одном: скорее бы домой, к жене и детям. Стаж у него был уже двадцать три года. Через его руки прошли тысячи животных — от хомяков до лошадей, — и он давно привык к тому, что работа ветеринара в сельской местности не знает ни выходных, ни праздников. Но сегодня он устал особенно сильно. Хотелось горячего чаю, баню и лечь спать. Дорога была вдоль лесополосы, когда в свете фар мелькнуло что-то неестественное. Сергей Петрович сбросил скорость, прищурился. На обочине, в траве, прибитой дождём, сидели два мал