Ольга Антонова (Кайденко)

Их цель – дачный домик Ольги Петровны Свистуновой – скрывалась за непролазной стеной зелени. Добравшись до берега после стремительной, но удивительно плавной переправы на роскошном катере Андрея Никитина, Вера только теперь в полной мере осознала масштаб “небольших зарослей”, о которых так небрежно упоминала Ольга Петровна. “Поросли травой” — оказалось эпическим преуменьшением. Дом потонул. —  Мама, смотри! — Ариша, забыв про усталость, подпрыгивала на месте, тыча пальцем в зеленое чудовище, — это же настоящие джунгли! Как в мультике! Мы будем тут жить? Прямо в джунглях? Ура-а-а! Вера вздохнула так глубоко, что, казалось, вобрала в себя всю августовскую духоту. Перед ними высилась не просто дача, а ботанический памятник запустению. Деревянные стены старого сруба почти полностью скрылись под ковром из дикого хмеля, плюща и какой-то неведомой буйной травы, поднимавшейся выше крыши.  Лианы, толстые, как змеи, обвивали водосточные трубы (если они еще существовали под этой массой), карабка

Голос Анны дрогнул, и она напомнила. - Мама сейчас в руках Паленого. Он забрал ее вчера и увез в неизвестном направлении. - Я знаю. – кивнул Степан. – Паленый зарвался. Он решил, что может играть без правил. Он недооценивал вашу мать и заблуждался насчет меня. Степан наклонился вперед, и его взгляд стал жестким. - Что вы хотите, Анна? - Чтобы моя мама вернулась домой живой и невредимой, и моя семья смогла жить спокойно. Без страха, повадков и оглядки на таких, как Паленый. Степан усмехнулся, но без всякого веселья. - Вы просите о многом. Свобода в нашем мире стоит очень дорого. - Моя мама уже заплатила за нее. – не отступала Анна. – Своей смелостью и умом. - Хорошо, я помогу. - Что вы собираетесь делать? – спросила Анна без дрожи в голосе. Степан встал, подошел к стене и словно смотрел сквозь нее. - Я наведу порядок. Ваша мать дала мне повод и средства. Паленый стал неуправляемым и возомнил себя незаменимым. Такие фигуры превращаются в токсичных для всей системы. Они создают лишний шум

Машу коротко остригли и заперли дверь на ключ. Мужу было выгодно признать ее сумасшедшей – тогда он получал ее деньги. «Не выберешься!» - с ухмылкой сказал Свешников. А она царапала ногтями оконную раму, пытаясь сделать щель между нею и стеклом. Только в этом было ее спасение. Только так она могла протолкнуть «на волю» маленькую записку… Девочка, появившаяся на свет 4 января 1863 года, была в семье Пуаре седьмым ребенком. Преподаватель гимнастики и фехтования, Яков Пуаре, был потомком солдата наполеоновской армии. Таких в России оказалось немало: раненые, без гроша в кармане, они просто не могли вернуться на родину. А кому-то было стыдно являться проигравшими… Пуаре нанялся в богатый барский дом, потом женился… Да так и остался в некогда чужой для себя стране. Матерью Маши была Юлия Андреевна Тарасенкова, происходившая из семьи состоятельных купцов. Она увлекалась музыкой и обожала ставить домашние спектакли. Публика съезжалась самая взыскательная! Бывали в доме Пуаре на Петровке и гра