Ольга Грызова (Левада)

Сергей Волков просыпался каждый день в 6:30 утра. Точнее, не просыпался — вырывался из тяжёлого, беспокойного сна, в котором неизменно слышал голос матери. Иногда — тёплый, зовущий на завтрак, как в детстве. Иногда — еле различимый, умирающий. Прошло десять лет, как её не стало, а он до сих пор помнил, как пах её халат, как звучал её кашель, когда она пыталась смеяться. Он не выкидывал её чашку. Не потому, что был сентиментален, просто... не мог. Сергей работал в полиции уже пятнадцать лет. Начинал с участкового, потом дорос до отдела по особо тяжким. Суров, лаконичен, циничен — так говорили о нём коллеги. Он и сам себе казался каменным, высохшим. Тот, кто умеет смотреть на изуродованные тела и сохранять лицо. Тот, кто не задаёт лишних вопросов. Только делает свою работу. Но однажды вечером всё пошло к черту. Он узнал о пропаже Ольги случайно — знакомая медсестра с "скорой", с которой когда-то пересекались по делу, написала ему: "Серёг, ты ведь брат Ольги Волковой? Она не выходила на с

Виктор положил букет на стол так, будто вместе с ним положил и точку в каком-то важном мужском долге. Не поставил в вазу, не протянул мне в руки, не улыбнулся даже толком — просто пришёл из коридора, отряхнул с куртки мокрый снег и положил букет рядом с хлебницей. — С праздником, — сказал он. — Пока ещё свежее. Я посмотрела не на него. На цветы. Сначала увидела землю. Тёмную, липкую, набившуюся между шипами и листьями. Потом — нитку. Тонкую чёрную нитку, прилипшую к влажному стеблю. Не ленточку, не упаковку из цветочного. Что-то другое. И уже после этого почувствовала запах. Не весенний, не цветочный, не тот, который бывает, когда заносят букет с мороза. Запах был сырой. Каменный. Как от земли, которую только что отогнули ладонью. — Ты чего? — спросил Виктор, стягивая ботинки. — Не нравятся? Я дотронулась до одного тюльпана. На лепестке осталась мокрая пылинка. — Откуда они? Он даже не обиделся. Обижаются, когда врут плохо. А он был уверен, что врёт привычно и достаточно уверенно. — До

Вика проснулась от крика мужа. Резкий, незнакомый тон голоса заставил её вздрогнуть и сесть на кровати. Что происходит вообще? День на дворе! Почему она спит? И где Надежда Николаевна… Она ведь приходила, не так ли? – Вставай! Собирай вещи и уходи! – его голос дрожал от ярости, срывался на хрип, будто он едва сдерживал себя, чтобы не закричать ещё громче. – Что? Кирилл, что происходит? – Вика с трудом приходила в себя, сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в висках. Она не понимала, что случилось, почему он так кричит. Чем она заслужила подобное поведение? Он схватил её халат с кресла и швырнул ей в лицо – ткань скользнула по щеке, чуть не задев глаза. – Не прикидывайся! Я всё видел! Ты думаешь, я слепой? – в его глазах, обычно тёплых и ласковых, сейчас горела такая ненависть, что Вика невольно отпрянула. – О чём ты говоришь? – она натянула халат, дрожащими руками завязывая пояс. Мысли путались, язык не слушался. – Кирилл, объясни нормально! Пожалуйста! Вместо ответа он с

— Ты серьезно? — голос Кати дрожал, пальцы судорожно сжимали край стола. — Пять лет, Дима. Пять лет мы живем в одной квартире с твоей матерью. Едим из разной посуды. Моемся по расписанию. Я терплю, что она называет меня «нищенкой» и проверяет чеки из магазина. А у тебя, оказывается, есть своя квартира? Дима стоял у окна и молчал. Он знал, что этот день настанет. Документы лежали на антресолях четыре года, и все четыре года он собирался сказать. Но мать каждый раз останавливала: «Рано еще, притрись к ней, присмотрись, а то разведется и квартиру отсудит». — Кать, я хотел. Честно. Но там ремонт нужен был капитальный. Стены голые, сантехники ноль, крыша текла. Я вложил в ремонт все, что мог, и еще три года сдавал, чтобы окупить. А потом… потом просто привык, что эти деньги идут сестре. — Сестре? — Катя выхватила из стопки бумаг свидетельство о праве собственности. — А ну-ка рассказывай. С самого начала. И без вранья. --- Как они познакомились История Кати и Димы началась пять лет на