Мария Иванова

Холодное утро. Ольга поставила на стол тарелку с кашей и чай, как ставила двадцать пять лет подряд. За окном торчали голые деревья, а в колее под окнами лежал почерневший, сыпучий снег — ни белизны, ни свежести. В квартире тоже было мёртво: ни музыки, ни лишних слов. Игорь ел молча, глядя в телефон. Даже не поднял глаза, когда она села напротив. Ольга поймала себя на том, что смотрит не на мужа, а на его руки: родные, знакомые до мелочей — и чужие. На безымянном пальце кольцо сидело так же, как всегда, но теперь казалось не обещанием, а привычкой, как шрам. Ей вдруг захотелось спросить: «Когда ты стал молчать со мной так, будто я фон?» — но она знала, что это будет разговор в никуда. Она смотрела, как ложка ходит от тарелки ко рту, и поняла, что больше не надо угадывать. Он не прикасается к ней, не спрашивает, как прошёл день, не злится и не мирится — он просто живёт рядом, как сосед. Ольга отвернулась к окну и ровным, почти чужим голосом спросила: — У тебя кто-то есть? Ты со мной не с