Лидия Потапенко

Альбом упал, когда я доставала с антресоли зимние вещи

Рассыпались по полу целых тридцать лет в семейных фотографиях. Я села на корточки собирать и увидела странность: на каждой фотографии я стою с краю.
День рождения сына — я с краю, режу торт. Новый год — я с краю, накрываю на стол. Отпуск в Сочи — я с краю у дерева, а потом фотографии вообще без меня, потому что фотографировала всех остальных.
Свадьба дочки — я с краю. В платье, которое купила наспех за два дня, потому что все силы ушли на организацию свадьбы. Выпускной внука — я с краю, с сумкой в руках, потому что несла всем сок, водичку и бутерброды.
Короче, тридцать лет на краю собственной жизни.
А вчера Витя сказал:

Дочь запретила видеться с внуком, и Галина впервые за пятьдесят два года почувствовала...

что мир рушится не постепенно, а мгновенно, как обрывается туго натянутая нить.
Она растерянно стояла у подъезда дочери с новой машинкой для Артемки. Из домофона доносился сердитый голос дочери:

Виктор исчез после той ночи, когда Светлана призналась ему в любви, оставив лишь букет увядших роз

Теперь она третий день не могла до него дозвониться. Это было... Пожалуй, верное слово — обидно.
Сейчас Светлана сидела в своем кабинете туристического агентства и машинально перелистывала каталог с предложениями туров по Турции, но яркие фотографии отелей проплывали мимо сознания. В голове крутилась одна и та же сцена. Их последний вечер в маленьком итальянском ресторанчике, свечи, красное вино и ее признание.
— Виктор, я люблю тебя. Знаю, прошло всего три месяца, но я чувствую, что ты — тот самый человек, которого я ждала все эти пять лет.

Муж исчез со свадьбы Елены...

Вера стояла среди многочисленных гостей и не понимала ровным счетом ничего. Буквально минуту назад все поднимали бокалы за счастье новобрачных — сестра Веры Елена вышла замуж за любовь всей своей жизни…
И вдруг супруг Веры Дмитрий как сквозь землю провалился.

Вера услышала рыдания за дверью и застыла с кружкой едва теплого чая в руках

— эти всхлипы она узнала бы из тысячи. Вот только она не думала, что этот человек вообще умеет плакать...
Сердце екнуло. Год назад она сама так рыдала, уткнувшись лицом в подушку, пока дочка гладила ее по спине и шептала что-то успокаивающее. Три недели она не могла есть, похудела на восемь килограммов, а ее дети, Максим с Алиной, дежурили по очереди, боясь оставить ее одну.
А теперь виновник ее слез здесь, сам плачет за ее дверью.
Вера медленно поставила чашку на столик в прихожей. В зеркале напротив отразилась женщина в уютном кашемировом кардигане, спокойная, собранная, с аккуратно уложенными волосами. Не та р