Любовь Давыдова

В Новгородской области мальчик покончил с собой из-за проваленного ЕГЭ по химии. Учился хорошо, мечтал стать врачом. Нашли вчера утром. В школе идет проверка, хотя при чем тут школа — непонятно. Плохо выучила? Так во всей стране сотни тысяч детей, которые ЕГЭ вообще сдать не могут — следствие к их учителям не приходит. Нужно разбираться, кто довел до того, что на многие специальности и во многие вузы попасть нельзя не то что отличникам, но и 100-балльникам. Дети, которые хотят в хорошие вузы, не справляются со стрессом. Они знают, что им предстоит конкурировать с толпами олимпиадников, льготников, квотников. Цена ЕГЭ для хорошо учащихся повысилась. Батецкий. Маленький поселок под Великим Новгородом, две тысячи населения. Во всем районе номинально живет пять тысяч. Безлюдное место, где много пьющих, но у всех аккуратные лужайки. Новгородчину я называю нашей Эстонией. Очень чисто, опрятно (не в пример регионам Центральной России) и очень бедно. Население бежит. Работы нет. Самый крупный

В Новгородской области мальчик покончил с собой из-за проваленного ЕГЭ по химии. Учился хорошо, мечтал стать врачом. Нашли вчера утром. В школе идет проверка, хотя при чем тут школа — непонятно. Плохо выучила? Так во всей стране сотни тысяч детей, которые ЕГЭ вообще сдать не могут — следствие к их учителям не приходит. Нужно разбираться, кто довел до того, что на многие специальности и во многие вузы попасть нельзя не то что отличникам, но и 100-балльникам. Дети, которые хотят в хорошие вузы, не справляются со стрессом. Они знают, что им предстоит конкурировать с толпами олимпиадников, льготников, квотников. Цена ЕГЭ для хорошо учащихся повысилась. Батецкий. Маленький поселок под Великим Новгородом, две тысячи населения. Во всем районе номинально живет пять тысяч. Безлюдное место, где много пьющих, но у всех аккуратные лужайки. Новгородчину я называю нашей Эстонией. Очень чисто, опрятно (не в пример регионам Центральной России) и очень бедно. Население бежит. Работы нет. Самый крупный