Ольга Колосова

Есть лица, которые становятся символами своего времени. Они смотрят на нас с экранов, и кажется, что в них воплощена сама душа эпохи – ее надежды, устремления и самый искренний, неподдельный порыв. Таким лицом для миллионов советских зрителей 50-60-х годов стал Николай Рыбников. Его Саша Савченко, Илья Ковригин и Николай Пасечник были больше, чем кинороли, они были отражением коллективной мечты о простом, честном и сильном человеке-труженике. Но за этим солнечным, улыбчивым экранным образом скрывалась сложная, полная драматизма и глубоких чувств жизнь, которую он тщательно оберегал от посторонних глаз. Кем же он был на самом деле, человек, которого называли «актером неиспользованных возможностей», и почему его судьба оказалась столь неоднозначной? Все началось в городе Борисоглебске Воронежской области, где он родился 13 декабря 1930 года в обычной семье. Его отец, Николай Николаевич, работал слесарем, хотя ходили слухи, что в душе он был актером и играл в местном театре. Эта страст

Ключевая фраза космической эры, раскатистое и по-мальчишески задорное «Поехали!», прозвучавшее 12 апреля 1961 года, было не экспромтом и не случайностью. Это был код, пароль, связывавший первого космонавта с элитой летчиков-испытателей, и у этого слова был конкретный автор — Марк Лазаревич Галлай. В 1960 году, когда Сергей Королёв начал собирать первый отряд космонавтов, ему нужен был не просто инструктор, а «методист» — человек, который мог бы перевести язык инженеров и баллистиков на язык пилотов, научить их управлять тем, на чем до них не летал никто. Выбор пал на Галлая, и это было неслучайно. Марк Галлай был живой легендой, хотя, как отмечал его друг, кинорежиссер Эльдар Рязанов, обладал «совершенно негероической внешностью». Выпускник Ленинградского политехнического института и школы пилотов, он сочетал в себе редкие качества: глубокий инженерный ум и бесстрашие аса. К началу Великой Отечественной войны он уже был опытным испытателем. Свой первый бой он принял 22 июля 1941 года,