Глаза бойца слезами налиты, лежит он весь напруженный и белый, а я должна присохшие бинты с него сорвать одним движением смелым, одним движением так учили нас, одним движением — только в этом жалость... Но, встретимшись со взглядом страшных глаз, я на движенье это не решалась, на бинт я щедро перекись лила, пытаясь отмочить его без боли, а фельдшерица становилась становилась зла и говорила горе мне с тобою, так с каждым церемониться нельзя, да и ему ты представляешь муки, но раненые метили всегда попасть в мои медлительные руки. Не надо рвать присохшие бинты, когда их можно снять почти без боли. Как жаль, что науке доброты нельзя по книжкам научиться в школе.