Виктор Лаптев

В ночь на 20 октября 1812 года две тысячи русских егерей и гренадер молча, без единого звука, подбирались к персидскому лагерю у Асландузского брода. Тридцать тысяч персов спали, уверенные, что горстка оборванцев на другом берегу Аракса не осмелится и носу высунуть. Тридцатилетний Генерал Котляревский шёл впереди колонны. Через несколько часов лучшая армия Персии перестанет существовать, останутся трофейные пушки, да ещё наследник персидского престола, улепётывающий налегке за Аракс. Село Ольховатка Харьковской губернии, 12 июня 1782 года. В семье приходского священника Степана Яковлевича Котляревского родился сын Пётр. Отец, человек скромного достатка, но с головой на плечах, при первой же возможности отдал мальчика в Харьковский духовный коллегиум и не прогадал: Петруша учился так, что преподаватели только руками разводили. В десять лет мальчишка сидел уже в классе риторики, обгоняя сверстников (что само по себе неплохо для будущего генерала, хотя о генеральстве тогда и речи не шл

Моторный рокот «Юпитеров» и «Планет» ещё эхом отдается по дворам Ижевска, но на улицах эти машины почти не встретишь. Легендарный бренд, который полвека был синонимом доступной свободы, исчез с прилавков, а завод-гигант сменил профиль. Почему так случилось и чем сегодня заполнены цеха, где раньше пахло горячим маслом и двухтактной смесью – разберёмся постепенно. Ижевский мотозавод родился в войну как филиал оборонки, но сразу после победы переключился на мирные задачи. Уже в конце сороковых из ворот выехали первые ИЖ-49, способные проносить водителя по ухабам быстрее любой «Победы». К середине шестидесятых заказы распределялись планами: милиция забирала служебные мотоциклы, колхозы – крепкие «Планеты», а городские романтики копили на «Юпитер-3» с коляской. Конвейер рос вместе с городом, к девяностым выпуск приближался к показателю «полмиллиона в год». Новый экономический курс застал предприятие врасплох. В страну хлынули подержанные японские спортбайки, лёгкие, резвые, четырёхтакт

Литва, Расейняй, 24 июня 1941 года. Выезжает на перекрёсток советский тяжёлый танк КВ-1 и неожиданно начинает расстреливать немецкую колонну снабжения. Топливо советской техники уже было на исходе, экипаж вполне мог сбежать в лес. Но нет. Шесть человек стали стоять прямо на дороге, по которой снабжалась боевая группа полковника Эрхарда Рауса. А в его распоряжении, на минуточку, было от 2500 до 3500 солдат 6-й танковой дивизии вермахта… Боевые действия будут длиться чуть ли не вечно, как ни странно, но в этой неравной схватке пришлось тяжко обеим сторонам, но спустя 21 час последний советский танкист всё равно падёт. И как раз в этот момент случится что-то очень странное: тогда Раус, один из самых циничных немецких офицеров, который потом пройдёт и Москву, и Сталинград, и даже тот самый Курск, отдаст приказ похоронить своих кровных врагов с полными воинскими почестями. Как вам такой расклад? И похоронить не обычных пехотинцев, а танкистов – тех, кого немцы ненавидели больше всех, особе