Tatiana Agienko

С возрастом меняется не только тело, но и цена нервов. То, что в тридцать казалось «пустяком», в шестьдесят легко превращается в усталость на весь день, а в семьдесят – в тревогу на неделю. Поэтому в старости особенно важно не накапливать лишнее внутри: обиды, сравнения, зависть, гонку за чужими ожиданиями. Зрелые годы часто приносят свободу, но свобода без опоры пугает. Исчезает привычный ритм работы, меняются роли в семье, здоровье начинает диктовать правила, а круг общения может сузиться. На этом фоне особенно легко зацепиться за мысли, которые кажется «нормальными», но на деле они тихо крадут силы. Эпиктет, один из самых практичных стоиков, говорил не про красивую философию, а про бытовую устойчивость. Его мысль простая: человек выигрывает не там, где «все получилось», а там, где он научился управлять тем, что реально в его власти. Эта логика начинается с жесткого разделения на то, что зависит от нас, и то, что не зависит, и дальше он снова и снова возвращает к этому принципу. В

Есть имена, которые со временем перестают принадлежать только истории. Они выходят за рамки учебников, дат и портретов в тяжёлых рамах. Лев Толстой – именно из таких. Его читают не потому, что «надо», а потому что в какой-то момент жизни вдруг становится тесно внутри, и требуется разговор – честный, неловкий, иногда неприятный. Разговор о любви, совести, выборе, одиночестве, ответственности. Толстой не утешает. Он смотрит прямо, иногда слишком прямо, будто проверяя, готов ли человек выдержать собственные мысли. Он вошёл в мировую литературу как один из величайших писателей всех времён. «Война и мир», «Анна Каренина» – это уже не просто книги, а культурные коды, через которые люди пытаются понять себя, свои отношения, свои ошибки. Но за строками романов всегда стоял живой человек – противоречивый, ищущий, сомневающийся. Лев Николаевич Толстой был отцом 13 детей, убеждённым вегетарианцем, человеком невероятной дисциплины и внутреннего масштаба. К 60 годам он свободно читал на 13 иностран