Альфия Билалова

Серебряный иней густо лег на ветки старой яблони, превращая сад в декорацию к печальной сказке. Вера Павловна стояла у окна своей городской квартиры — той самой, где каждый скрип половицы был родным, где на обоях за шкафом еще сохранились карандашные пометки, отмечавшие рост маленького Антошки. Теперь Антошка вырос. Антон Игоревич, статный мужчина с колючим взглядом, сидел за кухонным столом, нервно постукивая ложечкой по краю чашки. — Мам, ну ты же сама понимаешь, — голос сына звучал сухо, как шелест опавшей листвы. — У Олечки скоро срок. Ребенку нужна детская. А в нашей нынешней комнате даже кроватку поставить некуда. Мы же не чужие люди, зачем нам ютиться в тесноте, когда здесь — хоромы? Вера Павловна молчала. «Хоромы» — это обычная двухкомнатная квартира в сталинском доме, которую они с покойным мужем обживали тридцать лет. Она помнила, как они радовались этим высоким потолкам, как вместе клеили тяжелые бумажные обои с вензелями. Полгода назад, когда Антон женился на тонкой, звонко