Василий Алов

Иногда слава падает не как награда, а как случайность — почти как снег в апреле. Так было с Ниной Ивановой, девочкой из московского двора, которая в девять лет случайно оказалась в кадре и стала лицом целого поколения. Её знала вся страна, но сама она до конца жизни так и осталась чужой даже в собственном отражении. Нина родилась в семье, где бедность была не позором, а воздухом. Отец ушёл, мать тянула четырёх дочерей одна, и старшая, Нина, быстро поняла: детство — это роскошь, которую они не могут себе позволить. После восьмого класса — завод, цех, шум металла. Девочка, мечтавшая о книгах, стояла у станка, чтобы младшие ели. Но судьба, как назло, имела свои капризы. В школу пришёл ассистент режиссёра с «Союздетфильма» — искали ребёнка на роль Настеньки Пахомовой в военной драме «Жила-была девочка». В толпе девчонок выбрали именно её — худенькую, с прямым взглядом и какой-то странной внутренней взрослостью. Вскоре она уехала на съёмки в блокадный Ленинград. Там, среди развалин, она впе

Она вошла в историю советского кино почти случайно — как будто не актриса, а прохожая, внезапно оказавшаяся в кадре. В ситцевом платьице, с глазами, полными доверия и тревоги, она не играла — она просто жила. Так зрители запомнили Майю Менглет — ту самую Тоню из «Дело было в Пенькове». В этом образе было что-то редкое: чистота без наигранности, достоинство без позы. Именно поэтому её имя не растворилось среди десятков кинозвёзд той эпохи — потому что не сияло, а светилось. Всё началось с обмана. Точнее — с дерзости. Девушка, только что окончившая школу, принесла домой весть: она согласна с родителями, будет поступать в институт иностранных языков. С облегчением выдохнули отец и мать — народный артист Георгий Менглет и актриса Валентина Королёва. В их доме знали цену сцене. Знали, как она умеет ослеплять, а потом выбрасывать в темноту. И дочери, конечно, желали другой судьбы — поспокойнее, без закулисных бурь и сломанных нервов. Но пока родители строили планы на её будущее, Майя тихо от