Альфия Хамдеева (Галиева)

Узнав, что богатая мать ему не родная, он сначала даже не разозлился — он ощутил пустоту. Словно кто‑то выдернул из‑под ног почву, а он продолжал стоять по инерции. Егор нашёл документы случайно. Искал банковскую папку — хотел посмотреть сроки вкладов, чтобы прикинуть, сколько времени осталось, пока «всё станет его». Мать была немолода, хотя и крепкая, но врачи всё чаще говорили осторожное: «вам бы поберечься». И вот, листая конверты, он наткнулся на тонкую папку с пожелтевшими бумагами. Сверху — свидетельство о рождении. Он пролистал его машинально… и споткнулся взглядом о строку «Мать». Фамилия совпадала. Имя — нет. Он перечитал трижды. Потом нашёл справку из детского дома, решение опеки, ещё какие‑то бумаги с печатями. Каждая новая строка долбила по голове: «…об усыновлении…» «…отказ матери…» «…ребёнок найден…» Мир сузился до стола, до этой папки и ровных строчек на бумаге. Он уселся прямо на стул, медленно, будто боялся упасть. Ему было тридцать пять. Своей семьи не зав

Галина медленно перебирала старые фотографии. Вот тетушка Маргарита, вся в морщинках, улыбается, сидя в старом кресле. А вот и они вместе на стареньком крыльце. Весеннее солнце приятно греет их лица. Пройдет всего два месяца, и тети не станет. Галина крепче сжала фотографию. "Ну сколько можно возиться с этим старьем?" – услышала она раздраженный, сиплый голос из-за спины. Лев, ее муж, лежал на диване, уставившись в телевизор, и как заведенный переключал каналы пультом, не задерживаясь ни на одном дольше десяти секунд. Этот однообразный щелчок стал привычным аккомпанементом их вечеров. Галина не ответила, лишь перевела взгляд на лежащий сверху документ: завещание. "Много еще там?" – пробурчал Лев, даже не повернувшись. "Ужин-то будет сегодня?" Галина посмотрела на него. Он лежал в той же позе, что и утром, растянувшись на диване в выцветшей футболке, с пустым взглядом. Галина поморщилась. Полгода. Ровно полгода он "искал себя" после потери работы, находя лишь диван и телевизор. "Лёва",