Гульсирень Бадриева

– Давай поторапливайся, мать уже звонила, сказала, что во двор заезжает. И ради бога, не ставь эти жуткие тарелки с синей каемкой, я же просил достать праздничный сервиз. Мы не каждый день мою маму в гостях принимаем. Анна стояла у раскаленной духовки, вытирая тыльной стороной ладони влажный лоб. Она молча кивнула, даже не повернув головы в сторону мужа. Ее спина ныла от усталости, ноги в домашних тапочках гудели, а пальцы слегка дрожали от напряжения. Сегодня была суббота, ее единственный полноценный выходной после тяжелой рабочей недели в отделе кадров, но вместо отдыха она с самого раннего утра стояла у плиты. Ее муж, Виктор, прохаживался по кухне, заложив руки в карманы идеально выглаженных домашних брюк. Он периодически заглядывал в кастрюли, принюхивался и давал ценные указания, совершенно не пытаясь при этом помочь. – Утку не пересуши, – бросил он, направляясь к выходу из кухни. – Мама любит, чтобы мясо было сочным. И соус клюквенный не забудь в красивую розетку перелить, а то в

— Весело ты живёшь, Наташ. Наталья, аккуратно складывая бельё перед сдачей смены, негромко рассмеялась. — А с чего мне хмуриться? Жизнь ведь дана, чтобы радоваться каждому дню. Бригадир поезда, Иваныч, медленно покачал головой. — Радоваться, конечно, можно. Только всё это у тебя как-то неправильно устроено. Мужик у тебя порядочный: встречает, заботится, бережёт. А ты всё время как на ветру, нигде не задерживаешься. — Не ворчи, Иваныч. Михаил у меня… скучный. Ни соли, ни перца. А мне простор нужен. Свободы хочется. — Свободы, говоришь? Разведётся он с тобой — вот тогда и поймёшь, что это такое. Останешься без опоры, без крыши. Хоть в вагоне живи. Наталья отмахнулась, будто прогоняла назойливую мысль. — Не разведётся. Мишка на это не способен. Я же говорю: спокойный, ровный. Что бы я ни устроила, что бы ни натворила — он всё равно смотрит на меня так, будто я для него единственная. — Ну-ну… Михаил, конечно, терпеливый. Только любой запас выдержки однажды заканчивается. Наталья снова расс