Ольга Сергеева

Галина Петровна поправила выцветшую занавеску и глянула на улицу. Ноябрь 1992-го года встречал серым небом и лужами, в которых отражались унылые пятиэтажки. Из соседнего окна доносился знакомый голос диктора: «...сегодня в новой серии „Санта-Барбары" Иден узнает правду о...» – Галь, ты где? – крикнул из кухни Виктор. – Иди сюда, у меня новости! Она вздохнула и пошла на голос мужа. Последние новости Витьки редко приносили радость. То увольнение с завода в связи с сокращением производства, то очередная идея подработки, которая так и оставалась идеей. Виктор сидел за столом, разложив перед собой какие-то листовки. Глаза горели тем самым азартом, которого Галя уже научилась опасаться за двадцать лет замужества. – Слушай, какая у нас появилась возможность! – он потряс в воздухе яркой брошюрой. – Помнишь, я рассказывал про Семёна Палыча из соседнего дома? Так вот, он через месяц купил себе новую куртку – импортную! И деньги в семье появились. А знаешь откуда? Галина присела на краешек стула

Раньше я благодарила Бога осторожно. Не вслух – внутри. И всегда с оговоркой. «Спасибо, конечно… но если можно, пусть будет чуть лучше». Я не считала это торгом. Мне казалось, что это нормальный разговор: я стараюсь, терплю, не ропщу – а Бог, если видит, добавит. Немного здоровья. Немного спокойствия. Немного ясности. Я не просила лишнего. Я просила "как у людей". В храм я ходила рано утром, когда почти никого нет. Мне было важно, чтобы все прошло спокойно и правильно. Без суеты, без лишних людей. Я ставила свечи аккуратно, следя, чтобы воск не капал, чтобы ничего не сделать "не так". Молилась привычными словами – прежде всего, за детей. Это казалось самым верным и достаточным. Я не задерживалась. Мне важно было выйти с ощущением, что я все сделала как нужно. Что я была на месте, постояла, поблагодарила – и теперь можно идти дальше, ждать результата. Ожидание было главным. Я жила так, будто впереди обязательно должно быть "хорошо". А если его нет – значит, что-то не сработало. Или я н