Татьяна Селеменева

На калитке висел чужой замок. Вера остановилась, хотя ключи уже были в руке, и не сразу поняла, что смотрит не на железо, а на записку, прижатую дужкой: "Открою сама. З. П." Дача встретила её не тишиной, а чужой предусмотрительностью. И это было хуже. По утрам здесь всегда пахло мокрой землёй, укропом и чем-то горячим, будто дом сам умел просыпаться раньше людей. Вера помнила это слишком хорошо, хотя не была тут почти восемь лет. Помнила, как мать выходила на крыльцо с полотенцем через плечо, щурилась на солнце и сразу замечала всё: перекошенную створку, ведро у колодца, следы кошки на подоконнике. Вера тогда злилась на эту цепкость, на вечное мамино умение видеть то, чего другие не замечали. Сейчас она сама стояла у калитки и, не заходя внутрь, уже отметила облупленную зелёную краску, мокрый песок между плитками и чёткий, почти школьный почерк на бумажке. Соседка появилась так тихо, будто всё это время стояла за кустами смородины. – Не дёргайте, сломаете, сказала она и, подойдя ближе,