Зоя Масленникова

— Он опять задыхается… — голос молодой медсестры дрогнул, будто кто-то сжал ей горло. — Доктор, пожалуйста, быстрее! В палате стоял тёплый, вязкий воздух: запах молока, антисептика и тревоги. Тонкая лампа над столиком резала полумрак холодной полосой. На кроватке, уткнувшись маленьким лицом в простынку, кричал младенец. Кричал так, что казалось — в этом крике нет ни капли капризов, только чистая, взрослая боль, которой ребёнок не должен знать. У изголовья, не двигаясь, стоял мужчина в тёмном костюме. Руки в карманах, тяжёлые часы на запястье, взгляд — как камень. Он не кричал, не ругался, не требовал. Он просто смотрел на ребёнка так, будто готов был разорвать весь мир на куски, если мир не перестанет мучить его сына. А рядом, наклонившись, пыталась удержать крошечные ручки и датчики медсестра — Лера. Худенькая, с чуть слипшимися прядями у висков и усталостью, которую не скрыть даже под маской. Её пальцы дрожали, но она держала. Держала так, будто от этого зависела не только жизнь