Гулия Валеева

Я открыла дверь квартиры с трудом. В одной руке ключи, в другой переноска с Мишей. Сестра Алла несла переноску с Машей. Мы только выписались из роддома. Двойня. Мальчик и девочка. Роды были тяжёлые. Кесарево сечение. Неделю лежала в больнице. Восстанавливалась. — Есения, давай я помогу, — сказала Алла. — Спасибо. Заходи. Мы зашли в прихожую. Тихо. Пусто. Странно. Муж Роман должен был быть дома. Он обещал встретить нас. Подготовить квартиру. Купить продукты. Я позвонила ему утром. Сказала, что выписываемся. Он ответил коротко "хорошо" и положил трубку. Голос был странный. Какой-то отстранённый. Я прошла в комнату. Поставила переноску на диван. Миша спал. Алла поставила рядом Машу. Она тоже спала. Я огляделась. Вещи Романа исчезли. Его куртка не висела на вешалке. Ботинки не стояли у двери. Я пошла в спальню. Открыла шкаф. Его одежда исчезла. Все рубашки. Брюки. Костюмы. Пусто. Сердце забилось быстрее. Куда делись вещи? Где Роман? Я вернулась в комнату. На столе лежала записка. Белый л

Телефон Игоря лежал в верхнем ящике прикроватной тумбочки. Два месяца и три дня. Словно маленький черный гроб. Наталья не могла заставить себя взять его в руки. Не могла удалить контакты, стереть глупые смс-ки, перелистать галерею, где он улыбается, щурится от солнца и держит на руках соседского кота. Это было всё, что осталось от мужа. От Игоря остался телефон и закрытый цинковый ящик, который ей запретили открывать перед погребением. Двадцать седьмого октября тоска накатила так сильно, что дышать стало больно. Наталья достала аппарат, дрожащими пальцами воткнула зарядку. Экран мигнул, оживая. Она хотела просто посмотреть на его лицо на заставке. Просто увидеть. Но усталость и слезы взяли свое — она уснула, сжимая подушку, а телефон так и остался лежать рядом, включенный, светящийся в темноте. Поздней ночью тишину квартиры разорвала вибрация. Зззз-зззз. Наталья вздрогнула, просыпаясь рывком. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Звук шел из тумбочки, куда она машинально сунула телефон пер

В горах Афганистана, на высоте 3 000 метров над уровнем моря, у тоннеля Саланг — ключевого перевала, связывающего север и центр страны, — стоит необычный памятник. На гранитном валуне высечены звезда и надпись: «Мальцин Сергей В. 1965–1985». Этот скромный монумент — исключение на фоне сотен советских памятников, разрушенных после вывода войск из Афганистана. Памятник Сергею Мальцину не просто уцелел: его бережно охраняют, регулярно приводят в порядок и даже обустроили рядом родник. Кто такой Сергей Мальцин? Сергей Васильевич Мальцин родился в 1965 году в Нижегородской области (в то время — Горьковская область). В 1984 году был призван на военную службу и направлен в Афганистан, где служил водителем армейского грузовика. Его задачей была перевозка грузов через перевал Саланг — один из самых сложных и опасных участков афганских дорог. Подвиг: выбор, который стоил жизни Трагедия произошла в 1985 году. Сергей выводил свой грузовик из тоннеля Саланг, когда заметил несущийся навстречу автоб

Меня зовут Ирина Сергеевна Белова. На моей судьбе стоит штамп, который пугает людей. Заставляет их переходить на другую сторону улицы. Отводить взгляд. Судимость. Особо тяжкая статья. Двадцать два года в колонии строгого режима. Я провела за решеткой почти половину жизни. Лучшие годы. Молодость. Красоту. Здоровье. Всё это сожрали серые бетонные стены и ряды колючей проволоки. Я вошла в тюремные ворота двадцатипятилетней женщиной. Беременной. Напуганной до смерти. А вышла в сорок семь. Седой. Сломленной. Но живой. За эти годы я потеряла абсолютно всё. Квартиру. Родителей, которые не дождались меня и ушли от горя. Здоровье, оставленное в ледяных бараках. Но самая страшная моя потеря случилась не в зале суда. И не в момент ареста. Она случилась в тюремном лазарете, двадцать два года назад. Я родила дочь. Я держала её на руках ровно десять минут. Я успела пересчитать её крошечные пальчики. Поцеловать влажную макушку. Вдохнуть её запах. И запомнить одну деталь. Деталь, которая выжжена в мо