Дмитрий Томилов

Она снималась в домашних любительских фильмах, каталась на лыжах и купалась в бассейне. Заполняла десятки альбомов фотографиями пикников, собак и подруг. Вела обычный дневник девушки, мечтающей о внимании возлюбленного. Ее звали Ева Браун, и она была спутницей Адольфа Гитлера. 17 лет она прожила в стране, где царил культ фюрера. Но сама оставалась невидимкой. Гитлер запретил упоминать ее имя в прессе и показываться на официальных мероприятиях. В октябре 1929 года в мюнхенском фотоателье Генриха Гофмана появился новый клиент. 17-летняя ассистентка Ева Браун влезла на стремянку за папками с верхней полки. В дверях стоял мужчина средних лет в светлом пальто и шляпе. Он уселся напротив и откровенно разглядывал ноги девушки. Хозяин представил его как господина Вольфа. На самом деле посетителя звали Адольф Гитлер, и ему было 40 лет. У него уже был бурный роман с племянницей Гели Раубаль. Но через два года Гели не станет при загадочных обстоятельствах, и тогда Гитлер вспомнит про миловидную

Это не просто роль — ожог сетчатки. Память зрителя услужливо подбрасывает одну-единственную картинку: хищный прищур, смоляной чуб, лихо сдвинутая папаха. Григорий Мелехов. Точка. Ему было сорок два, когда случился «Тихий Дон». До этого — семнадцать лет эпизодических «безымянных солдат», стершихся даже из его собственной памяти. После — четыре десятилетия каторжного труда: генералы, белогвардейцы, Сальери… Но Герасимовская экранизация сработала как вспышка сверхновой: увековечила актера, выжгла все вокруг и ослепила зрителя. В казаке с хутора Татарский страна признала «своего». Донские бабы крестились: «Гришка, живой!..». Им и в голову не приходило, что перед ними — не лихой станичник, а рафинированный москвич с «опасной» родословной. Праправнук князей Трубецких, родня Льва Толстого и потомок графа Орлова-Денисова, гнавшего Наполеона от стен Москвы. В СССР такие корни были не предметом гордости, а приговором. Революция вышвырнула Глебовых из родового особняка во флигель — освобождали ме