Надежда Найда

Дождь хлестал по шиферной крыше коровника так, будто хотел проломить её насквозь. Степан стоял в проеме двери, курил, глядя, как потоки воды размывают глинистую дорогу, ведущую к ферме. От сырости папироса размокла и горчила, но он не замечал. Он вообще почти ничего не замечал уже давно... — Степан! Степан, ёлки-палки! — голос бригадира, Петровича, перекрывал шум дождя и мычание коров. — Чего встал, как изваяние? Пойло развози, время вышло! Степан медленно повернул голову. Петрович, маленький, суетливый мужик в промасленной телогрейке, стоял рядом и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Слышь, чего говорю? Забыл, где находишься? — Не кричи, Петрович. Слышу, — голос у Степана был тихий, глухой. Он докурил папиросу , придавил окурок каблуком кирзового сапога и, не глядя на бригадира, пошел в глубину коровника, где в ржавой цистерне стояла болтушка. Петрович покачал головой и сплюнул. Подошел к дояркам, которые гремели ведрами возле дальней стойки. — Пол года прошло уже, — с