Светлана Курицына

Летело яркое зеленое лето, вся жизнь – впереди. Отец по окончании вуза подарил ей акции завода. – Вот, теперь и ты – акционер. Вместе у нас с тобой – контрольный пакет.  Она была благодарна, но что это означает до конца не осознавала. Впрочем, и Антон Романыч жил по старым правилам, никак не мог привыкнуть к новым реалиям.  НАЧАЛО Предыдущая часть 2 Больше Аню радовало, что папа выделил ей денег. Она отправилась в Хабаровск, купила себе новых платьев, туфли и плащ. Хорошо было гулять по городу, в самой живой его сердцевине, похожей сейчас на рынок, хорошо подставлять лицо солнцу, чувствовать себя сильной, молодой, красивой, ловить на себе чьи-то взгляды и улыбаться им.  Там и увидела красивые обои, долго разглядывала – не могла оторваться. – Пап, никакой уборки. Ремонт будем в квартире делать. С тех пор, как мамы нет, никто квартирой не занимался.  Отец хотел покоя. Он немного попротивился, но вскоре уступил и пригласил ремонтную бригаду. – Вся в мать. Той тоже спокойно не жилось.  А

Он сошел на безлюдном разъезде, затерянном среди заснеженных лесов. Окна удаляющегося поезда осветили неказистую станцию, занесённые неуклюжие строения. А потом всё погрузилось в вечерний сумрак.  Ещё постоял, не отважившись шагнуть в охватившую его черную темень. Потом вздохнул, поднял воротник, подхватил чемоданчик и двинулся в ту сторону, где тускло посвечивали огни родного его поселка Чермизовки. Шел, слушая скрип снега, совсем один с этого проходящего поезда. Но страшно не было. Тут каждый куст – свой, родной.  Шел и думал: правильно всё. И мать права. Правильно, что за невестой едет он именно сюда – в родные края. Уж представлял, как вечером на кухне в городской квартире далёкого Архангельска будут они вспоминать одно на двоих чермизовское детство, как детям будут рассказывать, как возить их будут сюда – к двум бабкам. Правда, и волнение присутствовало тоже. По-дурацки как-то всё. Не по-людски. Как в старые времена ... Как только появлялся он в поселке, мать пела одну и ту же пес

Мальчика назвали Гербертом. В день выписки, которую Ефим не мог не сделать помпезной, Агнесса излучала гордость. Цветы, шампанское и конверт с деньгами поплыли в руки медперсонала. Начало рассказа Ефим держал на руках малыша в голубой упаковке, рассматривал. Но, приехав домой, оба растерялись. Домработнице Дусе дитё Агнесса не доверила. Уж слишком груба была та. Чему она ребенка научит? И сейчас Дуси в доме не было. После приезда они уложили ребенка в его комнате, только вышли, чтоб отдохнуть, вздохнуть спокойно, как ребенок заплакал. Они его кормили, дружно по очереди меняли пеленки, укачивали, но минут через десять ребенок просыпался опять. Они промаялись до вечера. Агнесса звонила приятельнице Ольге, советовалась. В результате с трудом, спорами и слезами Агнессы ребенка искупали и забрали к себе в спальню. За первые несколько дней у Агнессы навыскакивали ячмени на глазах. Они начали было вести тетрадь, где отмечали, когда и сколько ребенок поел, когда пописал и покакал, но вско

Финал Дела шли к весне. – Отец я ей. Пусть папкой и зовёт, – заговорил он однажды упрямо. – Ох, Вася. Чего люди-то скажут? – Мне все равно, но я ей папка. Чего она меня Васей зовёт? Начало Часть 2 Надо сказать, что в деревне к Василию привыкли. Добрый парень, помогал всем по мере возможности. А теперь ещё и трактор при нем – то забор валили – увез, то пашню перепахал. Зимой у бабы Клавы труба завалилась. Так Васька на крышу полез в лютый холод и гололед – переживала Шура. Чуть что случись, уж бегут – помоги, Вась. – Ладно. Объявим. Чего уж. Пусть привыкают. И, как ни странно, приняли эту весть деревенские спокойно. Отец и отец. Хорошо. А вот мать где завихеривает – непонятно. И Анютка уж бежала навстречу велосипеду: – Па-апка! Папка еди-иит! А он слезал со своего коня, усаживал ее на раму и делал лишний круг – катал дочку, а потом и соседского мальчонку. А в апреле неожиданно приехала Елена. Шура с внучкой торчала на огороде, у Васи посевная – дома не водился. – Не рада ты мне ч