Бондаренко Евгения

— Мама передала, чтобы отныне ты все свои счета оплачивала сама! —

Денис швырнул сумку на тумбу так, будто не новость принёс, а окончательный приговор. И самое унизительное в таких фразах даже не деньги. А то, как легко кто-то третий вдруг входит в твой брак, садится между тарелками, между квитанциями, между усталостью после работы — и начинает распоряжаться тем, что ты тащила на себе молча.
Алиса медленно вытерла руки бумажным полотенцем и не сразу ответила. На плите тихо шипел чайник. На стуле висел её кардиган, ещё пахнущий улицей и офисной пылью. День и без того был тяжёлый: отчёты, нервный начальник, дорога через мокрый двор, очередь в магазине. Но сильнее всего её ударили не слова Дени

Я вернулся домой в первом часу ночи, не предупредив жену.

Командировка в Нижний Новгород должна была закончиться только на следующий вечер, но встречу отменили, я поменял билет и всю дорогу улыбался, как мальчишка.
Хотел написать Ане. Хотел позвонить. А потом решил: нет, лучше просто открою дверь, тихо зайду в спальню и обниму её со спины.
Я соскучился по ней до ломоты.
По тому, как она теперь ходила медленнее, придерживая поясницу ладонью. По тому, как осторожно устраивалась на кровати, будто в ней уже жили двое. По её привычке гладить живот перед сном, словно ребёнок и правда мог различать, что она шепчет в темноте.
Дома было тихо.
В прихожей висело её пальто, на тумбочке стоял пустой стак