Александр Тропин

Смотришь иногда на кадры кинохроники июня сорок первого, и мороз по коже. Нет, не от взрывов, не от горящих танков с красными звездами и не от перекошенных лиц беженцев. Это мы видели, к этому нас готовили с детства: «Вставай, страна огромная», Брестская крепость, подвиг, смерть, ярость. Но есть другие кадры. Те, которые в советское время старались задвинуть на самую дальнюю полку архива, чтобы они, не дай бог, не попались на глаза школьнику или студенту. На этих пленках — солнце, лето, нарядные женщины в белых платьях, смеющиеся дети. И цветы. Море цветов, которые бросают под гусеницы немецких танков. Хлеб-соль на рушниках. Искренние улыбки. Не страх, не заискивание перед победителем, а самая настоящая, пугающая радость. Как историк, просидевший полжизни в архивах, я привык смотреть фактам в лицо, какими бы уродливыми они ни были. Мы привыкли к нарративу о едином порыве, о том, как страна стеной встала против нашествия. Ленинград, Сталинград, Севастополь — это святое, это бесспорно. Н

Традиционный анекдот в тему: Встречаются два уральца в лесу. Один тащит здоровенное бревно на горбу, весь в мыле, глаза выпучены. Второй ему: — Иваныч, ты чего надрываешься? Взял бы бензопилу! — Тсс, дурак! С пилой я «черный лесоруб», а так — волонтер, лес от мусора очищаю! У нас в России две беды, и ни одна из них не дураки с дорогами. Первая беда — это зима, которая всегда приходит неожиданно, как коммунальные платежки в почтовый ящик. А вторая — это страстное, почти генетическое желание нашего человека добыть что-нибудь бесплатно. Или, как модно сейчас говорить, «оптимизировать расходы». Потому что тепло — это не просто физика, это валюта. В наших широтах, где полгода за окном пейзаж в стиле «белое безмолвие» и минус двадцать, батарея — это лучший друг, товарищ и брат. Городским жителям проще. Им тепло дают специально обученные люди, повернув где-то там большой вентиль. А вот в деревне или в частном секторе Свердловской и Челябинской областей тепло добывается потом, кровью и... хи

Традиционный анекдот в тему: Приходит мужик к плотнику, спрашивает: — Слушай, старик, хочу дом на века, как у прадеда. Из лиственницы, чтоб стоял и не скрипел. Плотник закуривает, смотрит так, сверху вниз: — Хочешь, как у прадеда? — Ну! — Тогда тебе сначала прадеду надо обратиться. Без него технология не работает… Мы привыкли думать, что «раньше было лучше» — и давайте честно, иногда это действительно так. Особенно когда дело касается древних изб, которые переживали и морозы, и войны, и десятки поколений, и даже участкового, который приходил «уточнить прописку». А сейчас? Построил человек домик из бруса — через 15 лет гниль полезла, через 20 уже страховая крестится, а через 25 от строения остаются только воспоминания, да и те — влажные. Так почему же старинные избы из лиственницы стояли по 200 лет, а современные лачуги из того же дерева начинают «сыпаться» раньше, чем ипотека кончится? Современный человек думает, что дерево — это дерево. Ничего подобного. Лиственница при намокании не р