Елена Самохина-Соловьёва

Ночь разорвалась пополам тревожным сном. Агафья Степановна проснулась с криком, застывшим в горле, и долго сидела на кровати, прислушиваясь к биению собственного сердца. За окном беззвучно кружились снежинки, укрывая деревню белым покрывалом. Сон был ясен, как наваждение. Андрей шёл по белому полю, а она звала его, протягивала руки, но между ними простиралась пропасть, которую нельзя было перешагнуть. Сын оборачивался, губы его двигались, но слов не было слышно. Потом всё погружалось во тьму. Агафья Степановна поднялась, накинула старый платок и вышла на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие, звёзды висели над головой, словно ледяные гвозди в чёрном небе. На востоке едва намечалась полоска рассвета, но тревога не отпускала — она сидела в груди тяжёлым комком, мешала дышать. — Господи, — шептала женщина, глядя в сторону, где далеко-далеко, за тысячами вёрст, её сын добывал нефть в северной тундре, — сохрани моего мальчика. Андрей уехал три месяца назад — «за длинным рублём», как говорил с