Геннадий Рябов

Есть люди, у которых любовная история часто звучит одинаково, даже если лица меняются. Сначала появляется тот, кого хочется спасать, вытаскивать, поддерживать, на кого страшно оставить мир без присмотра. Он ранен, растерян, зависим, нестабилен, иногда яркий и харизматичный, иногда сломленный и тихий, но у него обязательно есть что то, из-за чего Вы говорите себе: "Ну а кто, если не я". Автор: Екатерина Тур, врач, психосоматолог Эмпат редко влюбляется в устойчивого взрослого, который опирается на себя. Рядом с таким человеком не нужно угадывать настроение, выдыхать чужую тревогу, держать эмоциональное поле. Там слишком спокойно и непонятно чем заняться привычной сверхчуткости. Гораздо знакомее ощущать, что второй снова не справляется, снова тонет, снова требует тонкого настроя. Именно в этом месте бессознательное шепчет: "Теперь я точно буду нужен". В детстве всё начиналось не с кармы и не с судьбы, а с очень конкретной семейной атмосферы. Там, где взрослый был нестабилен, тревожен, зав

Треугольник Карпмана описывает замкнутый круг отношений, в котором люди бессознательно меняют три роли - Жертву, Агрессора и Спасателя, - чтобы регулировать тревогу, получать подтверждение собственной значимости и избегать настоящей ответственности. Модель нужна не для ярлыков, а для трезвого распознавания игры, потому что выход начинается там, где появляется язык описания происходящего. Автор: Екатерина Тур, врач, психосоматолог Жертва и Агрессор ведут себя открыто, они редко маскируют свою позицию. Самым опасным оказывается Спасатель. Он приходит как решение и как утешение, говорит правильные слова, но постепенно забирает у человека голос, право на выбор и способность жить собственной жизнью. Снаружи это выглядит как забота, внутри это устройство власти, построенное на долге и на стыде. Спасатель всегда предлагает облегчение здесь и сейчас, а потом требует расплатиться не деньгами, а свободой - сдать спасателю душу в аренду. Спасение становится прикрытием, когда инициатива исходит не