Наталья Полькина

-Он же зверь! - шептались гаремные служанки. - Все знают о бешеном нраве хана Халиля. Как можно отдавать такому нашу нежную Нур-Султан? Девочка с толстыми черными косами слышала эти разговоры. Что ей оставалось делать? Воля не ее, вот, если бы она не родилась женщиной, если бы она была свободной... Но свободы в гаремах Орды, пусть уже и ветшающей, как стеганый халат бедняка, не было. Для женщин - точно. Но ведь никто не мешал юной Нур-Султан мечтать, правда? Она и мечтала: о новых землях, которые так интересно увидеть, о новых мудрых людях, с которыми так приятно поговорить, о новой музыке, что усладила бы слух, о новых цветах, не растущих в привольных приволжских степях. В 1451 году в юрте одной из многочисленных жен беклярбека Тимура появилась на свет черноглазая девочка. Дочь - не сын, жена, устало откинувшись на подушки, заплакала: она мечтала принести мужу наследника. А дочь... Захочет ли Тимур вновь посетить ее шатер после такой оплошности? Неразумная мать не ведала: история не о

Невыдуманная история Люба была королевой школы — статная, красивая. За ней вздыхали все мальчишки, но её сердце покорил не кто-то из них, а студент техникума Сергей — старше, с мотоциклом и дерзкой ухмылкой. Он казался ей воплощением взрослой, яркой жизни. А скромный одноклассник Володя, который был тайно в нее влюблен и молча носил её портфель, был для неё всего лишь тенью. Однажды Люба примчалась к Володе, вся в слезах. — Он бросил меня! — выдохнула она, едва переступая порог. — Узнал о беременности и просто исчез. Родителям я сказать не могу... Я не знаю, что делать... Володя смотрел на неё, и в его глазах не было ни укора, ни удивления. Была только боль за неё. — Успокойся, — тихо сказал он, обнимая её дрожащие плечи. — Всё будет хорошо. Я не оставлю тебя. Я... я всегда тебя любил. Поженимся. Пусть все думают, что это мой ребёнок. Я его воспитаю как своего. Люба смотрела на него в слезах, не веря своим ушам. — Но почему? Зачем тебе это? — Потому что не могу иначе, — просто ответил

Звякнул колокольчик и Настя посмотрела на дверь - зашёл очередной покупатель. Настя бросила на него всего один взгляд, но уже знала точно, что скорее всего он купит всего одну розочку. Да, он был ей не интересен, но она все-равно улыбнулась ему и спросила: - Чем могу вам помочь? Парень засмущался. - Да, собственно, ничем. Нужна одна роза, - сказал он. Ну да, Настя так и думала. Она даже усмехнулась про себя. - Идите на свидание? - спросила она. - Да. На первое. Хотелось бы произвести хорошее впечатление, - ответил парень. - Тогда советую взять вот такой небольшой букет. Просто одна роза - это ни туда и ни сюда....А ваша девушка будет чувствовать себя с ней неудобно,- стала говорить Настя. Не то, чтобы она хотела "впарить" этому парню букет, просто дарить одну розу и потом идти гулять с девушкой - не очень хорошая идея. - Давайте букет, - сразу согласился парень, хотя Настя думала, что он скажет, что букет ему не нужен. - Посоветуйте, какой взять лучше. - Я бы взяла вот этот, - Настя по

Таньку за глаза некоторые называли «колбасной королевой». Она торговала колбасой на рынке. Высокая, крупная, так, наверное, и должны выглядеть сибирячки. Она вся была какая–то рубленая, глыба, а не женщина. И то ли угрюмая, то ли отрешенная. Татьяна таскала в свою палатку ящики с колбасами, которые привозил хозяин, Амзан. А тот, пока она работала, довольно считал выручку, отслюнявливал купюру за купюрой и улыбался. — Молодец, Танюха, молодец. Да осторожнее ты, не кантуй, паштет привез, не видишь? Татьяна все видела. Только вот руки немели и ноги едва держали, будь он проклят этот грипп. Это всё Женька, постреленок, принес из школы! Сам лежит дома, под ватным одеялом, температурит. Таня всю ночь сидела с ним, водичкой отпаивала, на руках укачивала, глыба этакая. Для нее сын, как пушинка, тоненький, стройный, красивый. Лишь бы выздоровел! Отец Жени умер от пневмонии у Тани на руках. Это было страшно. Женю она не отдаст. — Ты чего бледная такая? Заболела? — вдруг строго спросил Амзан, отв

Ирина проснулась раньше будильника. Она не услышала привычного Михаилова храпа рядом — сначала это показалось ей неправильным, даже тревожным, но потом она вспомнила: сегодня первый день их «эксперимента». Вчера они договорились разъехаться на месяц. Не развод — просто попытка понять, каково это: жить отдельно после двадцати лет брака. В квартире было слишком тихо. Ирина встала, прошла босиком по холодному полу на кухню. На столе стояла её любимая чашка — белая, с серебряным ободком, внутри едва заметная трещина, склеенная прозрачным клеем ещё прошлой весной, когда чашка выпала у неё из рук во время ссоры с Михаилом. Тогда она упрямо решила не выбрасывать её: «Всё можно починить», — сказала она Михаилу, вытирая слёзы и клей с пальцев. Она налила себе кофе и присела за стол, глядя в окно. Соседский пёс лениво копался в снегу; кто-то спешил на работу. У Ирины была гибкая занятость: бухгалтерия на аутсорсе для небольшой строительной фирмы. Заказчики платили немного, но регулярно; хватало

Марьяна стояла на остановке уже пятнадцать минут, но больше никто не подошёл. Что, все на дачу приезжают на машинах? Или автобус отменили, а Светлана этого не знала? Или расписание автобуса перепутала? И что делать? Не пешком же идти. До города она и к ночи не доберётся, да ещё с тяжелым ведром полным ягод. Возвращаться на дачу? Тоже идти два километра. Нет уж, увольте. Легче попутку поймать. Но машин на дороге было мало, все торопливо проезжали мимо. И зачем только согласилась поехать на дачу. Всё жадность наша, даром дают, непременно надо брать. *** На дачу её вчера позвала хирургическая сестра Светлана. - У нас много ягод в этом году уродилось, некуда девать. Смородина крупная, ветки вниз клонятся под их тяжестью. Никогда такой не было. Ещё крыжовник есть. - Варенье сварите, компоты закрутите, - предложила Марьяна. - Наварила уже. Да и с прошлого года полно осталось. Дети выросли, разъехались, а нам куда много? У соседей самих полно. На машине отвезём. Мы, правда, ночевать хотели ос