Людмила Макарова

Инженеру Колядину так же сухо сказала: - На конюшне с делами справляться Анюта помогает отцу своему. Владимир неловко держал в руках кулёк с конфетами. Татьяна Алексеевна вздохнула: - Раз от сердца гостинец, – к сердцу и принять надобно. А провожать домой Анюту не надо. -Почему же? – растерянно улыбнулся Владимир. -Оттого, что она у нас мала ещё, – для Ваших провожаний. И… Вы по себе ищите, – кого до калитки-то провожать. За конфеты девчонке нашей – Спаси Христос. Ступайте с Богом, Владимир Михайлович. Татьяна Алексеевна закрыла за собою калитку. Инженер Колядин снял форменную фуражку, взъерошил светлые волосы: видно, права маманя Анюткина… Мала Анюта, – для того, чтоб смотреть на неё так… как в жаркой сладости смотрел он, когда она стояла перед ним в промокшей под дождём рубашке… Ей расти и расти, – до таких его взглядов. Над чертежами снова засиделся далеко за полночь. Устало прикрыл глаза… и тут же увидел Анюту. Голосок её счастливый услышал, – как рассказывала она, что у молодой и

-Война войной… А любовь вечною бывает, – сказал дед Ерёмин на Ксюхиной и Денисовой свадьбе. То ли слова дедовы причиной, то ли Ксюшкина и Денисова безоглядная смелость, – только в Зарничном ещё несколько свадеб сыграли. Игорёк Веремеев и Павел Старшинов, местные парни-шахтёры, теперь ополченцы, женились на своих, поселковых девчонках. А Максим Сердюков привёз домой такую ополченочку, что мать и отпускать её не хотела… К обстрелам и взрывам привыкнуть нельзя. Нельзя привыкнуть к войне. Просто научились жить – в грохоте обстрелов, под небом в ослепительных вспышках. Ремонтировали разбитые осколками снарядов крыши домов, добротные веранды и летние кухни, – в надежде, что обстрелы не повторятся… Возвращались из госпиталей шахтёры. Сердце рвалось к своим, на позиции… А в освобождённых посёлках надо было восстанавливать шахты, надо было возвращаться к главному делу на этой земле: добывать уголёк… А война, бывало, затаится на несколько дней где-то на краю степи. А потом в сумасбродной миномёт