Ларика Караульнова ( Шеховцова)

Она не имела большого влияния при дворе, однако даже самые знатные мужчины старались заручиться её поддержкой и, по правде говоря, побаивались эту женщину. Анна Тютчева, обыкновенная фрейлина, не походила ни на могущественную владычицу, ни на ослепительную красавицу, один только вид которой заставлял трепетать всех вокруг. Однако у неё было совсем иное достоинство, которое производило не меньшее впечатление. Анна Фёдоровна была очень умна. Некрасивая и уже немолодая по меркам того времени женщина, она сумела вызвать и уважение, и страх двора. Дочь поэта Тютчева всем сердцем любила Россию, а ещё была настоящим правдорубом, что, конечно, раздражало очень многих придворных. Ненавидя лесть и всякое лицемерие, она находилась в высшем свете немало лет. Но что рассказывают дневники Анны Фёдоровны? За что она была благодарна своему отцу? И почему со временем ослабела дружба её и цесаревны? Чем не угодила царской семье Тютчева? Поразительно, что Анна, обожавшая Россию и известная как славяноф

В один из дней 1955 года на борту «Калипсо» случилась паника. Корабельный врач Дени Мартен-Лаваль тайком лечил одного из ныряльщиков от венерического заболевания – подцепленного, разумеется, в каком-то порту. Чтобы не позорить товарища, доктор назначал ему встречи в разных укромных уголках судна. В тот раз это была каютка, где хранились отснятые кинопленки. Врач только приготовился сделать укол, как кто-то попытался войти. В панике он схватил шприц, открыл бочку с пресной водой, чтобы спрятать улику, и в спешке забыл плотно закрыть крышку. Через два часа оператор по фамилии Гупиль обнаружил, что бабины с отснятым материалом для будущего фильма плавают в двадцати сантиметрах воды. «Все были на грани сердечного приступа, –вспоминал позже Мартен-Лаваль. – Это были сцены, которые невозможно переснять. Хорошо, что всё обошлось. Иначе я был бы виновен в утоплении уникальной картины "В мире безмолвия" – что было бы, согласитесь, верхом весьма неприятно». А на палубе в это время единственная ж

Павел Федотов родился 4 июля 1815 года в Москве. Его отец, Андрей Федотов, принимал участие в Русско-турецкой войне при Екатерине II и за заслуги был удостоен дворянского звания. Семья художника была многодетной: родители воспитывали шестерых детей. Наша многочисленная родня состояла из людей простых, неуглаженных светской жизнью; наша прислуга составляла часть семейства, болтала передо мной и являлась нараспашку…  Все, что вы видите на моих картинах (кроме офицеров, гвардейских солдат и нарядных дам), было видно и даже отчасти обсуждено во время моего детства: это я заключаю как по воспоминаниям, так и по тому, что, набрасывая большую часть моих вещей, я почему-то представлял место действия непременно в Москве. Художник был тесно связан со своей семьёй, особенно с сёстрами. В конце 1850-х одна из них овдовела, и это событие глубоко потрясло Федотова, усугубив его и без того нестабильное душевное состояние. Горе сестры вызвало у него настолько сильный отклик, что он создал картину — пр

Почитатели упоительных вечеров, балов, шампанского, румяных гимназисток и хрустящих булок Российской империи и ненавистники большевиков, социализма и коммунизма утверждают, что в СССР не было выдающихся художников, не подготовленных до 1917 г. Ярким и наглядным опровержением этой клеветы на советскую культуру является творчество Владимира Александровича Серова (1910—1968). Сын сельских учителей, Серов прошёл художественную подготовку в мастерской Савинского в Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина при Академии Художеств СССР и затем в аспирантуре при Академии Художеств СССР под руководством Бродского (1931—1933). Таким образом, он — целиком и полностью дитя и продукт советской социалистической культуры и созданной в СССР системы художественного образования, при этом сохранившей и преумножившей лучшие традиции русской дореволюционной живописи. Во время Великой Отечественной войны Серов большую часть блокады (1941—1943) работал фронтовым художником в Ленинграде,

— Какая мерзость, — исступленно кричал интеллигентного вида мужчина, — Я этого так не оставлю. На глазах ошарашенной публики московский критик Любошиц подскочил к расположенной посередине зала картине и выхватив из кармана карандаш, написал на холсте жирными буквами "МЕРЗОСТЬ". Все ахнули. К Любошицу кинулись несколько человек, но он ловко отскочил в сторону и громко крикнул: Первому, кто меня тронет, я дам пощечину! Я сделал это сознательно! Еще вчера я провел весь день с графом Толстым. Сегодня же вижу на выставке эту возмутительную мазню! Никто меня не смеет задержать. Я сам останусь. Пошлите за полицией! Послали за полицией. Причиной вспыхнувшего скандала стала выставленная в салоне картина "Рыбная ловля". На ней Лев Николаевич Толстой и Илья Ефимович Репин без штанов занимались рыбной ловлей. Посетители выставки были крайне изумлены увиденным. По тем временам — это было неслыханное дело. Оскорбление двух великих личностей! Разглядывая картину кто-то возмущался, кто-то сму

История Самсона и Далилы, один из самых драматичных библейских сюжетов (Книга Судей, главы 13—16), веками вдохновляла художников. Их живописные трактовки часто дополняют или интерпретируют лаконичный библейский текст, который содержит ключевые нюансы. Самсон, легендарный израильский воин и судья, прославившийся необычайной силой. Он был дитя чуда, рождённым женщиной, которая прежде была бесплодна. Ангел возвестил его родителям, что Самсон должен быть назореем всю свою жизнь. Назореи давали обет святости, воздерживаясь от вина и винограда, не стригли волос и бороды и избегали прикосновения к мёртвым телам. Когда он вырос, Библия говорит, что Господь благословил Самсона, и "Дух Господень стал действовать в нём" (Книга Судей 13:25). Однако, возмужав, Самсон поддался своим похотям. После череды глупых ошибок и неверных решений он влюбился в женщину по имени Далила. Его связь с этой женщиной положила начало его падению и окончательной гибели. Богатым и могущественным правителям филистимля