Александра Кавалжи

Колька влюбился в одноклассницу Аллу еще в девятом. Или не влюбился вовсе, а просто прибился от безысходности. На рабочей окраине девчонки водились, как правило, не в его вкусе — убийственная простота, что хуже воровства; мешковатые фигуры и неизменно кривые, подобно ножкам сталинской мебели, уродливые пролетарские конечности. Алла отличалась элегантностью и носила на голове аэродинамическую фантазию, похожую на сноп сахарной ваты. Пройдет, бывало, мимо стайки подружек словно Коко Шанель районного пошиба, в джинсах из "Березки", в финских дорогущих сапогах платформе, ради которых маменька выбивалась из сил на работе и нарушала принципы советской торговли. Девушки от злости бледнеют — негоже комсомолке подражать нравам мещанской среды. На любые упреки коллектива Алла небрежно бросала: «Меня это не колышет». Общественной работы не вела, увлекалась лишь мороженым. Не просто увлекалась, а уплетала его с фанатизмом, доходящим до дрожи в коленках и мелкой икоты посреди вакханалии обжорства.