Николай Романенков

Открыто признаюсь: Москвич-3 брал не ради статусных постов в соцсетях и не строил иллюзий насчет «премиума». Мне был нужен крепкий и неприхотливый автомобиль — городской кроссовер, который не жалко «валить» по всем направлениям: по делам, на работу, к родственникам, да ещё и пару раз выбраться на юг страны. За два года получился немаленький пробег — почти 50 тысяч километров! Это даже не намотки такси, а реальная повседневная жизнь. В первые месяцы Москвич-3 реально радовал: просторный салон, вполне свежий дизайн, нормальная управляемость, и даже расход топлива — ниже, чем ожидал. Плюс новые машины обычно не требуют внимания — только меняй масло, заправляйся и катайся. Но со временем, как и у всех, появился зуд: а что, если пересесть на что-то помощнее? Может, взять что-то не такое массовое? Плюс начали появляться мелкие раздражители: скрип где-то в подвеске, иногда тупит мультимедиа, зимой салон остывает быстро… В общем, идея поменять машину стала не просто прихотью, а логичным шагом.

В 2013 году тогдашний министр обороны Сергей Шойгу приказал забыть слово «портянки». Казалось бы — ну и слава богу, XXI век на дворе. Кто вообще станет наматывать тряпку на ногу, когда есть носки? А между тем целые армии мира делали именно это на протяжении двух с лишним столетий. И не потому, что были бедными или глупыми. Портянки в армии СССР, Российской империи, Вермахте и финской армии — это не пережиток прошлого, а продуманное решение. Система, где кирзовые сапоги и портянки работали в связке так же точно, как поршень и цилиндр в двигателе. Зачем солдаты носили портянки? Почему портянки лучше носков в условиях реальной войны? И как прямоугольный кусок ткани размером 35 на 90 сантиметров спасал ноги от ампутаций? Давайте разбираться! История портянок в русской армии начинается с человека, который терпеть не мог бессмысленные жертвы. В 1783 году князь Григорий Потёмкин написал Екатерине II докладную записку, от которой у армейских щёголей того времени случилась бы истерика. Суть бы