Лилия Косолапова (Гапанович)

– Валя, я ухожу. Олег сказал это между горячим и десертом. Восемнадцать человек за столом. Серебряные шарики на спинках стульев. Тамада с микрофоном уже шёл к нам с поздравлением. Двадцать пять лет. Ровно. День в день. Я подумала, что ослышалась. Музыка, шум, моя сестра смеётся над тостом брата. Я наклонилась ближе. – Что ты сказал? – Я ухожу. Сейчас. Жанна ждёт в машине. Жанна. Его секретарша. Двадцать шесть лет. Я её один раз видела на корпоративе, в платье цвета фуксии. Запомнила, потому что подумала – храбрая девочка, не каждая такое наденет. Олег встал. Спокойно так встал. Как будто из-за рабочего стола, а не из-за стола, за который я заплатила сто восемьдесят тысяч рублей. Половину – из своих, заначка с премий. Бухгалтер же. – Ты куда? – спросила свекровь с другого конца стола. – По делу, мама. И вышел. В костюме. С серебряной розой в петлице, которую я сама ему утром прицепила. За столом стало тихо. Сначала немного, потом совсем. Восемнадцать человек смотрели на меня. Маша, дочь

Мне 42, я живу одна уже шесть лет. И, знаете, привыкла. У меня утренний кофе без спешки, работа, вечером: вязание или детектив. Иногда подружка в гости приходит, иногда я к ней. Всё стабильно, удобно, без сюрпризов. Я даже перестала наносить помаду перед выходом из дома, потому что незачем. Про мужчин я не думала, ну, прям совсем. Не потому, что они плохие, просто я как будто вышла из этого потока. Перестала ловить взгляды, перестала ждать сообщений, перестала надеяться. И мне стало легко: пусто, но спокойно. Как будто купила новую квартиру, свою собственную, но ещё не заставила мебелью. И вот месяц назад моя коллега Машка, с которой мы вместе пьём чай в обед, заявила: - Слушай, а тебе не надоело одной? У нас тут есть один человек… Я отмахнулась, сказала, что не надо сватать, что я сама решаю, когда и с кем. Но Машке, если что взбредёт в голову, то она прёт как танк. Она не отстала, она подкарауливала меня в курилке, подходила, когда я раскладывала бумаги, даже в дамской комнате однажд