Светлана Макарова (Лозан)

В 1948 году, когда страна еще не остыла от грохота мировой войны и заново училась жить в мире, советское правительство искало место. Место, которого как бы и нет. Достаточно удаленное, чтобы скрыть то, о чем не принято говорить вслух, и достаточно изолированное, чтобы последствия возможных ошибок не разлетелись по всей одной шестой части суши. Выбор пал на крошечный клочок земли посреди Аральского моря — остров Возрождения. Название, полное пасторальной иронии, которую могли оценить только люди с очень специфическим чувством юмора. В те годы это был действительно остров, площадью всего около двухсот квадратных километров, омываемый солоноватыми водами четвертого по величине озера в мире. Идеальная природная тюрьма. Никто, конечно, не объявлял по всесоюзному радио о строительстве нового объекта. Все происходило под покровом тишины, свойственной ведомству Лаврентия Берия, которое тогда курировало самые чувствительные проекты. На остров завезли оборудование, стройматериалы и людей в погон

Их было несколько одиозных лидеров нацистской Германии на "Г", определивших жизнь всего мира в первой половине XX века, перечеркнувших судьбы многих поколений в своей человеконенавистнической теории превосходства. Неудавшийся художник Гитлер, его заместитель по партии Гесс, ярый пропагандист Геббельс, куратор Генерального плана «Ост» и «окончательного решения еврейского вопроса» Гиммлер. И, конечно, могущественный рейхсмаршал Великогерманского рейха Герман Геринг, оказавшийся одной из самых противоречивых и зловещих фигур в истории XX века. Особо ретивым цензорам и профессиональным доносчикам поясняю: данная статья с иллюстрациями времён Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., согласно ФЗ №114 – не является пропагандой нацизма или связанной с ним символики, написана с научно-просветительскими целями. Призвана возвеличить ратный подвиг советского народа и доблестной Красной Армии, разгромивших германский нацизм пополам с европейским фашизмом. И не призывает к возбуждению нена

Конец Второй мировой оставил в советских лагерях почти 2,5 миллиона немецких солдат. Их путь на родину растянулся на десятилетие, а само возвращение обернулось для многих не радостью, а новым испытанием. Они мечтали о Германии, но вернулись в реальность, которую не узнавали. Лагеря и консервы: жизнь в плену Первые массовые партии пленных появились после Сталинграда. К 1945 году солдаты вермахта часто сдавались целыми подразделениями. Стране, лежащей в руинах, требовались рабочие руки, и пленные стали важным трудовым ресурсом. Воспоминания о плене неоднородны. Первые годы были самыми суровыми, с высокой смертностью. Но к концу 1940-х условия улучшились. Артиллерист Зигфрид Кнаппе, взятый в плен в Берлине, вспоминал: жизнь в бараках была строго регламентирована, работали по 8 часов. Кормили хлебом, чаем, а иногда в суп попадали «приличные» американские консервы, которые не нравились советским охранникам. Для досуга включали радио с классической музыкой. Несмотря на сносные условия, гла