Альмира Мустафина

Моя жизнь до того дня была типичной для современного горожанина. Я не задумывался о том, что ем, когда ем и сколько. Фастфуд, поздние ужины, жирная и острая пища, — всё это было неотъемлемой частью моего рациона. Я был уверен, что мой организм, молодой и крепкий, способен справиться с любой нагрузкой. До тех пор, пока он не объявил мне самую настоящую войну. Это произошло внезапно. Я сидел за рабочим столом, и вдруг меня пронзила невыносимая боль. Это было не просто неприятное ощущение, а настоящий, обжигающий огонь, который разлился по всей верхней части живота и отдавался в спину. Я думал, это сердечный приступ, я не мог дышать, не мог шевелиться. Боль была настолько сильной, что я не мог ни стоять, ни сидеть, ни лежать. Я вызвал скорую помощь, и уже в машине, глядя на моё измученное лицо, фельдшер произнёс слово, которое я тогда слышал впервые, но которое навсегда изменило мою жизнь, — панкреатит. В больнице врачи подтвердили предварительный диагноз. Моя поджелудочная железа, этот с

Моя жизнь до того дня была типичной для современного горожанина. Я не задумывался о том, что ем, когда ем и сколько. Фастфуд, поздние ужины, жирная и острая пища, — всё это было неотъемлемой частью моего рациона. Я был уверен, что мой организм, молодой и крепкий, способен справиться с любой нагрузкой. До тех пор, пока он не объявил мне самую настоящую войну. Это произошло внезапно. Я сидел за рабочим столом, и вдруг меня пронзила невыносимая боль. Это было не просто неприятное ощущение, а настоящий, обжигающий огонь, который разлился по всей верхней части живота и отдавался в спину. Я думал, это сердечный приступ, я не мог дышать, не мог шевелиться. Боль была настолько сильной, что я не мог ни стоять, ни сидеть, ни лежать. Я вызвал скорую помощь, и уже в машине, глядя на моё измученное лицо, фельдшер произнёс слово, которое я тогда слышал впервые, но которое навсегда изменило мою жизнь, — панкреатит. В больнице врачи подтвердили предварительный диагноз. Моя поджелудочная железа, этот с