Марал Кулгалиев

Можно прожить сто лет, так и не поняв, что делает человека по-настоящему живым. А можно прожить век — и остаться источником света, доброты и внутреннего достоинства. Борис Ефимов был именно таким человеком. Имя Бориса Ефимова хорошо знают любители советской сатиры — он был выдающимся художником, карикатуристом, журналистом, главным художником журнала «Крокодил». Его работы — острая, точная, иногда беспощадная публицистика. Он тонко чувствовал время и с иронией, свойственной зрелым людям, рисовал его таким, каким оно было. Но не менее важно, каким был сам Ефимов. Он прожил 108 лет и три дня. Его детство пришлось на конец XIX века, юность — на революции, зрелость — на репрессии и войны. Он не просто был свидетелем эпох — он жил в них, сохраняя ясность ума, трезвость взгляда и человеческое достоинство. Это не просто редкость. Это — сила духа. Когда ему было уже 105 лет, и врач, наклонившись, спросил, понимает ли он, где находится, Борис улыбнулся: «Да. На сто пятом году жизни». И в этой ф

Тайга в эту весну взбунтовалась по-настоящему. Не просто проснулась после долгой зимней спячки — она обезумела, сорвалась с цепи, словно старый таежный дух, веками дремавший в глубинах сопок, вдруг открыл глаза и решил напомнить людям, кто здесь настоящий хозяин. Старики по окрестным деревням, выходя на крыльцо и тревожно вглядываясь в тяжелое, набухшее влагой небо, только качали головами, прикуривая дрожащими руками самокрутки. Говорили они, что такой большой воды не видели здесь почитай полвека — с тех самых пор, когда сами ещё мальчишками бегали босиком по молодой траве. Снега прошлой зимой навалило — не просто по колено, а в пояс, а то и выше, так что в лесу тропы приходилось топтать, как в горах. А потом, будто спохватившись, пришла дружная, ранняя, небывало теплая весна, и разом растопила все эти белые богатства. Бесчисленные ручьи, напитавшись талой силой, ринулись вниз, к реке, вспучивая лед и превращая спокойный, мирный таежный поток в ревущего обезумевшего зверя. Река вышла