валерий григораш

Дом Агафьи стоит не просто в тайге, а в одном из самых безлюдных её уголков — на территории заповедника «Хакасский», эталона дикой, почти не изученной природы. Чтобы добраться сюда от ближайшего населённого пункта, нужно несколько дней идти пешком по тайге или преодолевать десятки километров на лодке по бурной реке Абакан, а потом ещё и по её мелким притокам. Это её царство, её храм, пространство размером в несколько километров, исхоженное за восемь десятков лет жизни. Каждое дерево на склоне, каждый камень в русле Ерината ей знакомы. Всё, что находится за пределами этой долины, Лыковы всегда называли одним словом — «мир». Мир, полный соблазнов, греха и, главное, смертельной опасности. Сначала от этого мира семья бежала — сначала от коллективизации, когда отбирали последнее, потом от солдат военного времени, которые могли забрать в армию последних мужчин. Потом она в него спряталась, зарывшись, как корень векового кедра, в крутой склон у реки Еринат. Здесь, на этом месте, которое по

Дом Агафьи стоит не просто в тайге, а в одном из самых безлюдных её уголков — на территории заповедника «Хакасский», эталона дикой, почти не изученной природы. Чтобы добраться сюда от ближайшего населённого пункта, нужно несколько дней идти пешком по тайге или преодолевать десятки километров на лодке по бурной реке Абакан, а потом ещё и по её мелким притокам. Это её царство, её храм, пространство размером в несколько километров, исхоженное за восемь десятков лет жизни. Каждое дерево на склоне, каждый камень в русле Ерината ей знакомы. Всё, что находится за пределами этой долины, Лыковы всегда называли одним словом — «мир». Мир, полный соблазнов, греха и, главное, смертельной опасности. Сначала от этого мира семья бежала — сначала от коллективизации, когда отбирали последнее, потом от солдат военного времени, которые могли забрать в армию последних мужчин. Потом она в него спряталась, зарывшись, как корень векового кедра, в крутой склон у реки Еринат. Здесь, на этом месте, которое по