Людмила Митина

Февраль в тайге — это уже почти весна. Только для нас, живущих в городах, где сосульки капают на асфальт, а дворники разгребают серую кашу, весна — это понятие календарное. Для Агафьи Карповны Лыковой, которая вот уже много десятилетий встречает рассвет на берегу реки Еринат, весна начинается совсем по-другому. Она начинается со звука. Со звука капели, которая где-то там, на пригретых солнцем южных склонах, уже пытается пробить первую канавку в снежном насте. Или с запаха. С того особого, ни с чем не сравнимого запаха оттаивающей хвои, который городскому жителю довелось почувствовать разве что на даче, да и то в апреле. Агафья Карповна весну не ждет в оковах зимней спячки. Она к ней готовится. И готовится основательно, как человек, который привык полагаться только на свои руки да на помощь свыше. Вы только представьте себе этот контраст: там, в Москве или в Красноярске, люди в феврале думают о том, какие обои поклеить в спальне или где провести отпуск летом, а здесь, за сотни киломе

1978 год, Сибирь. Вертолет геологической разведки СССР находит в тайге староверов Лыковых, бежавших от цивилизации в 1937 году. После враждебной встречи двух миров постепенно устанавливается доверие. Потрясенные геологи осознают, что как Лыковы не знают ни о войне, ни о Гагарине, ни о ядерной бомбе. Они не понимают, как крестьяне выжили в одиночку в тайге 41 год. А глава семьи Карп Лыков продолжает свой рассказ и слова о пережитом придавливают к земле. А ссылка на начало в конце это статьи. В 1937-м они ушли в тайгу не оглядываясь, не впервой староверам бежать. Карп, подоткнув за пояс топор, вёл Акулину и детей. На плечах висел пестерь из бересты (короб) с зерном, картошкой, горшками, холстом, иглой, инструментами что были. Ружья не было, как и карты. Цель одна - уйти туда, где никто не найдет. 11-летний Савин нёс пестерь как все, младшей годик. Закутанную во всё, что нашлось, Наталью несла мать и лицо малютки, испуганное и сонное, глядело в дивный мир и пряталось обрат