Виктория Рогозова

Лена открыла холодильник и замерла. На средней полке — пустота. Там, где утром лежал кусок пармезана за восемьсот рублей, теперь только крошки и обрывок плёнки. Маслины, которые она везла из «Ленты» специально к субботе, тоже исчезли. Банка из-под красной икры стояла на дверце — пустая, вымытая, аккуратно поставленная обратно. Будто издевались. — Серёж, — позвала она ровным голосом. — Серёж, иди сюда. Муж пришёл из комнаты в трениках, жуя бутерброд. С её сыром, между прочим. С последним. — Ты икру ел? — Какую икру? — Красную. Которая в дверце стояла. Серёжа посмотрел на банку так, будто видел её впервые. Потом пожал плечами. — Мама, наверное. Они же с Витькой заходили утром. — Они зашли и съели всё. — Лен, ну ты чего. Ну поели люди. Лена закрыла холодильник. Открыла. Закрыла снова. На дверце висел магнитик из Анапы — единственное, что вызывало хоть какие-то тёплые чувства в этой кухне сейчас. — Серёж. Я в пятницу купила продуктов тысяч на восемь. На субботу-воскресенье. Сегодня суббота

Соня с Павлом сидели на диване, привалившись друг к другу. Не надо больше прислушиваться, вздрагивать от каждого звука, вскакивать и бежать в другую комнату, услышав слабый голос. - Сонь, скажи, если бы ты знала, что всё будет вот так, что придётся ухаживать за моими родителями, ты бы вышла за меня? – спросил Павел. - Хорошо, что нам не дано знать, что нас ждёт, - ответила Соня. - Это сказала твоя мама. Да, я бы всё равно вышла за тебя. Мне с тобой повезло. Мужчины бегут от таких проблем. Если бы ты сбежал, вот тогда я пожалела бы. Но я всегда знала, что ты особенный. - Спасибо. – Павел нашёл её руку и сжал. - Пойдём спать, завтра будет трудный день. - Да, надеюсь, что последний… Соня сидела на скамейке перед главным зданием университета и листала тетрадку с лекциями. Преподавателя куда-то вызвали, и у их группы образовалась свободная пара. Несколько человек пошли в кино, благо кинотеатр находится через остановку от университета, остальные ушли в столовую, а Соня пошла в сквер. Кто-т

Каждый вечер Кирилл ехал домой из офиса и представлял, как его встретит любимая жена Юля, с которой они прожили счастливо уже пять лет. Любили друг друга крепко, единственное, что омрачало их жизнь, не было пока ребенка. Не могла забеременеть Юля, ездили к врачам, проходили обследования, но все твердили, что все нормально и надо ждать. Такое бывает… Однажды Юле стало плохо, Кирилл вызывал скорую, ее забрали в больницу. После обследования жены, ему сообщил доктор: - У вашей жены очень коварное заболевание, крепитесь, но ничего не могу обещать, делаем все возможное. Тем более обратились поздно. - Но она молодая, доктор, неужели в таком возрасте тоже может быть онкология? – спрашивал расстроенный Кирилл, со слезами на глазах. - Увы… болезнь не спрашивает и не выбирает, молодой человек или старый, - развел руками доктор. Наступила черная и страшная полоса в жизни Кирилла. Потом он привез Юлю домой, она тихо лежала, слабо улыбалась, он ухаживал за женой. Но соседка Мария Кузьминична, бабушк

Дмитрий положил перед ней листок А4, сложенный вдвое, и сказал: — Прочитай. Я всё обдумал. Наталья развернула. Почерк мужа — мелкий, с нажимом. Двенадцать пунктов. Первый: «Я съезжаю к Лёхе на первое время». Третий: «Алименты — по минималке, я буду оформляться как самозанятый». Пятый: «Ипотеку гаси сама, квартира на тебя записана». Седьмой: «Марине скажи, что папа в командировке, не хочу травмировать». Двенадцатый: «Если будешь адекватной — помогу с переездом, когда найду жильё». — Что это? — спросила она, хотя уже поняла. — Я ухожу. Давно надо было. — Он сел напротив, потянулся к чайнику, налил себе, ей — нет. — Я задыхаюсь тут. Понимаешь? Мне сорок четыре, и я каждый день одно и то же: работа, дом, работа, дом. Я не для того живу, чтобы оплачивать твою кашу. — Мою кашу? — Быт. Этот бесконечный быт. Ты в нём утонула и меня тянешь. Мне ребята давно предлагают стартап, я мог бы зарабатывать в три раза больше, но у меня нет ресурса, потому что каждый вечер — «почини», «забери», «купи», «