Виктория Рогозова

Хрустальный бокал выскользнул из мыльных рук и разбился о кафельный пол. Надежда замерла, глядя на осколки. Этот бокал ещё от бабушки остался, она его час назад натирала до блеска. А теперь — в мусор. — Надь, ты там что разбила? — крикнула из столовой Инга. — Ничего, — ответила Надежда, собирая осколки. — Всё нормально. Нормально. Она повторила это слово про себя и усмехнулась. Ничего нормального. Она уже неделю готовилась к юбилею отца. Не морально готовилась, а буквально руками: перестирала шторы в большой комнате, начистила столовое серебро, даже хрустальные бокалы специально из серванта достала и перемыла каждый. И вот — один уже вдребезги. — Ты чего суетишься, как перед генеральской проверкой? — спрашивала её коллега Люба на работе. — Юбилей же у отца, а не у тебя. — Так праздник будет в доме, который Славка построил, — объясняла Надежда. — А я там вроде как помогаю по хозяйству. — В смысле — помогаешь? — не понимала Люба. — Ты же говорила, что земля твоя. — Земля моя, а дом Славк

— Я зарабатываю — значит, решаю, — сказал он как-то за ужином, не повышая голоса, почти буднично. Лена тогда не ответила. Она как раз размешивала чай и смотрела, как в кружке крутится ложка. Слова вроде бы не были новыми. Он и раньше говорил что-то похожее — другими формулировками, но с тем же смыслом. Просто в этот раз он произнёс это прямо. Они поженились шесть лет назад. Сначала всё казалось простым: он строит карьеру, она в декрете. Потом ещё один декрет. Потом подработка из дома — тексты для сайта, немного бухгалтерии для знакомой фирмы. Не деньги, а так, «на мелочи». Основной доход приносил он. Когда родился сын, они переехали из съёмной квартиры в ипотечную двушку. Район выбирал он. Лена тогда предлагала другой — ближе к её маме и к поликлинике, но он объяснил: — Здесь перспективнее. Цены вырастут. И до работы мне удобнее. Садик тоже выбирал он. Лена прочитала отзывы, съездила на день открытых дверей в другой, где ей понравилась воспитательница. Но он уже договорился через знако