Людмила Жабреева

Её называли «чудом с косичками». Миллионы мужчин по всему миру были влюблены в эту хрупкую девочку с бантиками. Её приглашал в Белый дом сам президент США. Но за яркой улыбкой и олимпийским золотом скрывалась боль, которую она несла всю жизнь. Изображение взято из открытого источника Детство среди нищеты: четвёртый лишний рот 16 мая 1955 года в простой гродненской семье родилась младшая, четвёртая дочь. Ольга. Отец Валентин работал инженером, мать Зинаида — поваром в заводской столовой. Семья из шести человек ютилась в комнате площадью 20 квадратных метров. «Мы были так бедны, что я до сих пор помню вкус хлеба с сахаром — это было лакомство, — вспоминала позже Корбут. — А когда отец начал пить, стало ещё хуже». Валентин Корбут пропивал зарплату в первые же дни. Маленькая Оля бегала за ним по пивным, умоляла вернуться домой. Однажды она не выдержала и закричала на всю улицу: «Папа, не пей последние деньги! Мама же ничего не купит на ужин!» Он ударил её по лицу. Девочке было всего семь

Вообще надо сказать, что северокорейский метрополитен является практически полным отражением страны в целом – он такой же закрытый, идеологически правильный и, можно сказать, застывший во времени. В Северной Корее метро, по понятным причинам, есть только в Пхеньяне, да и как иначе - все ж-таки столица! И, если для местных жителей этот вид транспорта уже давно стал привычным способом добираться до работы и обратно, то для немногочисленных путешественников Пхеньянский метрополитен – это еще одна возможность как можно глубже (простите за каламбур) погрузиться в атмосферу будничной жизни северокорейских граждан. А это, к слову, дорогого стоит... Итак, история Пхеньянского метрополитена началась в далеком теперь уже 1965 году, когда стоявший у руля «Восходящее Солнце» Ким Ир Сен решил, что столице Северной Кореи просто необходимо метро, да не простое, а самое что ни на есть столичное! И что самое главное, построить его было необходимо раньше, чем это сделает Южная Корея. Это уже вопрос чес

Не сложно представить себе оперный театр XVIII века, на сцену которого выходит мужчина с мощным торсом и широкой грудью. Зал замирает. А когда мужчина открывает рот, всё пространство взрывается овациями. Звучит голос невероятной красоты-он выше и чище, чем у кого-либо, чище женского, наполнен загадочной силой.. детский, ангельски чистый. Это феномен певцов-кастратов. Явление, которое сейчас кажется нам чудовищным средневековым пережитком, на самом деле было вершиной вокального искусства на протяжении почти двухсот лет. Как же так вышло, что родители калечили сыновей ради музыки, а толпы сходили с ума от этих голосов? Вокруг термина «кастрат» до сих пор носятся тени скандала, ужаса или пикантности. Кто-то вспоминает страшные сцены из фильмов, кто-то восхищается ангельским пением, а кто-то морщится: «Как могли?» История кастратов—это не просто странная глава в музыке Европы. Это история власти, человеческих жертв, славы и боли. Почему так было? Кто добровольно шёл на это? И что мы на сам