Arten Vardanyn

«Я просто тревожусь. Без причины». Так говорят почти все, кто впервые приходит к психотерапевту. Но вот что я объясняю каждому: тревоги без причины не бывает. Просто иногда она настолько глубоко спрятана, что мозг сам не понимает, чего боится — и реагирует «на автомате». Тревога — не слабость и не «накручивание себя». Это встроенная система безопасности, которая должна включаться, когда есть угроза. Проблема в том, что у многих людей она работает как сигнализация в старом доме — срабатывает от ветра, кота или хлопнувшей двери. То есть внешне — всё спокойно, но внутри уже сирена: пульс учащается, ладони потеют, голова кружится, а тело готовится «бежать или драться». Я помню женщину, которая жаловалась, что у неё «паника из ниоткуда». Мы с ней долго искали причину, пока не заметили, что приступы тревоги происходят в магазине, у кассы. Оказалось, когда-то в супермаркете ей стало плохо после неприятного разговора с бывшим. Сцена забылась, но мозг запомнил: «магазин = опасность». Вот и

«Со мной что-то не так, это не депрессия…», «Я вообще в своем уме?». Депрессивная фаза биполярного аффективного расстройства (БАР) нередко может «маскироваться» под классические униполярные формы депрессии, прежде всего большое депрессивное расстройство. В этом случае пациенту вдвойне тяжело: он переживает депрессивный эпизод, но при этом описание его состояния «не сходится» с диагностическими критериями депрессии, и терапевтические меры неэффективны (или даже усугубляют состояние). Главный врач нашей клиники, психиатр и психотерапевт Василий Шуров рассказывает, какие ключевые критерии отличают биполярную депрессию от классической. И биполярное расстройство, и депрессия имеют довольно высокий уровень наследуемости: при депрессии риск генетической предрасположенности достигает 50%, при БАР — до 75%. Подробнее об особенностях наследственной передачи психических нарушений мы писали здесь. Но при этом возраст дебюта этих заболеваний отличается. Биполярное расстройство гораздо чаще проявля