Расул Елкибаев

Поезд мерно постукивал колесами, убаюкивая, но Вера не спала. Она смотрела в окно, где бесконечной зеленой стеной плыла тайга. С каждым километром, отдалявшим её от шумного, пыльного города, ей становилось легче дышать, словно кто-то невидимый ослаблял тугой корсет на её груди. Сорок восемь лет. Много это или мало? Для школьной учительницы биологии, чья жизнь последние годы проходила между проверкой тетрадок, одинокими вечерами и редкими звонками взрослых детей, это казалось вечностью. В городе она чувствовала себя прозрачной, незаметной, словно пылинка в луче прожектора — вроде бы есть, а выключи свет, и никто не вспомнит. Письмо от нотариуса стало тем самым сквозняком, который распахнул окно в душной комнате. Тетка Марфа. Вера помнила её смутно: суровая, молчаливая женщина, которую в семье называли странной, а то и вовсе "лешачихой". Говорили, что она знала язык зверей и трав, что жила бирюком. И вот теперь — наследство. Заимка "Медвежий Угол". Не квартира в центре, не дача с грядка