Сергей Будний

В истории советской космонавтики есть страницы, которые не просто перевернули, а вырвали и попытались сжечь. Одна из них касается проекта, который по своим характеристикам обгонял время даже не на годы, а на полвека. Речь идёт о системе «Спираль» — боевом пилотируемом космолёте, который должен был стартовать как самолёт, выходить на орбиту, выполнять задачу и садиться на любой аэродром. Самое пугающее в этой истории не то, что СССР мог получить абсолютное превосходство в космосе ещё в 60-х. Страшно другое: проект был готов, испытания прошли успешно, но в один день всё оборудование приказали уничтожить, а чертежи засекретить так глубоко, что даже конструкторы не могли к ним прикоснуться. Почему руководство страны собственноручно убило машину, аналогов которой у НАТО не было даже в проекте? Когда Глеб Лозино-Лозинский, гениальный конструктор, показал макет будущего корабля, многие генералы рассмеялись. Аппарат выглядел странно: с тупым носом и вздернутыми вверх крыльями. Его тут же прозв

В условиях современного стратегического противостояния особое значение приобретают системы, обеспечивающие гарантированное ответное ядерное сдерживание. Одним из таких перспективных проектов стал боевой железнодорожный ракетный комплекс (БЖРК) «Баргузин», призванный возродить концепцию «ядерных поездов» в новом технологическом исполнении. Идея размещения межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на железнодорожном подвижном составе возникла в СССР в 1960‑х годах. В 1987 г. на вооружение был принят БЖРК 15П961 «Молодец» (РС-22Б), который прослужил до 2005 г. и был снят с вооружения по договору СНВ‑2. «Баргузин» стал логическим продолжением этой концепции с учётом современных требований к скрытности, мобильности и живучести. Головным разработчиком комплекса выступил Московский институт теплотехники (МИТ) — ведущий российский центр по созданию твердотопливных МБР. Производство элементов комплекса планировалось на предприятиях кооперации оборонно‑промышленного комплекса РФ, включая: