Мира Акматова

Когда в сентябре 1520 года старый волк, султан Селим Явуз, испустил свой последний вздох в заштатном городишке по пути в Эдирне, в европейских столицах, от Венеции до Лондона, пробку из бутылки вышибли с нескрываемым облегчением. Казалось, кошмар закончился. Восемь лет правления Селима были сплошным потоком крови и завоеваний: он удвоил территорию империи, разгромив персидского шаха, уничтожив государство мамлюков в Египте и привезя в Стамбул халифские регалии. Он был неукротим, жесток и абсолютно непредсказуем. И вот на его место должен был взойти единственный сын, двадцатипятилетний Сулейман, наместник Манисы, о котором ходили слухи как о юноше бледном со взором горящим, увлеченном скорее огранкой самоцветов и написанием стихов, нежели бряцанием оружия. Венецианский посол Бартоломео Контарини, один из лучших знатоков османского двора, докладывал дожу: «Ему двадцать пять лет, он высок и строен, но выглядит костлявым; у него приятное выражение лица. Говорят, что он мудрый повелитель, л